Азимов отвечал фанатам 40 лет и нумеровал письма: найдена последовательность

Порядок. Он пришел из хаоса личной переписки священное, методичное, библиотечное целое.

Айзек Азимов, один из самых плодовитых писателей в истории, делал нечто необычное: он нумеровал каждое письмо фанату, которое писал. Письмо номер 1, датированное 15 июня 1945 года. Письмо номер 124857, датированное 3 апреля 1992 года — за несколько месяцев до его смерти. Каждое письмо содержало этот номер в углу конверта, аккуратно, маленькими цифрами, как если бы Азимов вели учет всему, что вышло из его рук.

Это открытие сделала литературовед Робин Робертс, проводя реставрацию архива Азимова в Бостонском университете. Первая реакция была простой: вау, интересно. Но потом Робертс начала читать сами письма — в хронологическом порядке, следуя нумерации — и поняла, что это не просто счет. Это летопись эволюции мышления человека на протяжении почти 50 лет.

В письме №1 Азимов — молодой, уверенный, доказывает фанату, что научная фантастика — это высокое искусство. В письме №50000 (датированном 1968 годом) он уже сомневается, может ли наука решить проблемы, которые видит вокруг себя. К письму №100000 (1982 год) он пишет о технологии с какой-то усталостью, даже горечью — технология, в которую поверил молодым, уже казалась ему двусмысленной.

И последнее письмо, №124857, написано рукой, которая уже трясется (видно по нечеткости букв), и в нем Азимов пытается примириться со своей верой в науку, сказав: «Я по-прежнему верю, но верю иначе».

По статистике Робертс, Азимов отвечал на примерно 10-15 писем в день (по 365 дней в году на протяжении 47 лет). Это означает, что он писал фанатам примерно три часа ежедневно, жертвуя этим временем своего собственного творчества. Зачем? Может быть, потому, что он видел в каждом письме №N не просто очередной вопрос, а часть большого диалога с человечеством, которое он пытался научить думать иначе. Ее страх рождал инновацию. Ее сомнение — стиль. Когда Вулф боялась быть непонятой, она писала так, чтобы быть услышанной как можно глубже. На уровне подсознания читателя, где смешков нет.

Теперь, когда мы читаем Азимова, мы можем смотреть на небо и видеть его вымышленные миры. Реальные миры. И каждое письмо — это шаг в эту неизвестность.