Capítulo 89 de 99

Глава 42.

Ум и сила (Продолжение)

 -- Ну вот, -- сказал Портос, -- опять баранина!

 -- Дорогой господин Коменж, -- сказал д'Артаньян, -- да будет вам известно, что мой друг, господин дю Валлон, решил взбунтоваться, если Мазарини будет упорно кормить его бараниной.

 -- Я заявляю, что ничего не буду есть, если не унесут эту баранину, -- сказал Портос.

 -- Унесите баранину, -- сказал Коменж. -- Я желаю, чтобы господин дю Валлон приятно поужинал, тем более что я намерен сообщить ему новость, которая, я уверен, придаст ему аппетита.

 -- Не отправился ли Мазарини на тот свет?

 -- Нет, к моему крайнему сожалению, я должен вам сказать, что он чувствует себя преотлично.

 -- Тем хуже, -- сказал Портос.

 -- Какая же у вас новость? -- спросил д'Артаньян. -- В стенах тюрьмы новости редки, и вы, надеюсь, простите мне мое нетерпение. Не так ли, господин Коменж? Тем более что, как вы намекнули, новость хорошая.

 -- Приятно ли было бы вам услышать, что граф де Ла Фер находится в добром здоровье? -- спросил Коменж.

 Маленькие глазки д'Артаньяна широко раскрылись.

 -- Приятно ли!.. -- воскликнул он. -- Да это было бы для меня счастьем!

 -- В таком случае могу вам сообщить: он поручил мне приветствовать вас и сказать, что он жив и здоров.

 Д'Артаньян едва не подпрыгнул от радости. Быстро брошенный им на Портоса взгляд выдал его мысль. "Если Атос знает, где мы находимся, -- говорил этот взгляд, -- если он шлет нам привет, значит, Атос скоро начнет действовать".

 Портос не был особенным мастером угадывать мысли, но на этот раз при имени Атоса у него зародилась та же мысль, что у д'Артаньяна. Поэтому он понял.

 -- Но, -- спросил гасконец нерешительно, -- вы говорите, что сам граф де Ла Фер поручил передать нам привет? Вы, следовательно, видели его?

 -- Конечно.

 -- Где же... если это не нескромный вопрос?

 -- Очень близко отсюда, -- ответил Коменж с улыбкой.

 -- Очень близко отсюда? -- переспросил д'Артаньян, и глаза его блеснули.

 -- Так близко, что, не будь окна оранжереи заделаны, вы могли бы увидеть его с того места, где находитесь.

 "Он, вероятно, бродит в окрестностях замка", -- подумал про себя д'Артаньян и громко прибавил:

 -- Вы его встретили на охоте? Может быть, в парке?

 -- Нет, гораздо ближе. Вот здесь, по ту сторону стены, -- сказал Коменж, стукнув рукой по стене.

 -- По ту сторону стены! Что же такое находится за этой стеной? Меня привели сюда ночью, поэтому черт меня побери, если я знаю, где нахожусь.

 -- Вообразите одну вещь, -- сказал Коменж.

 -- Я готов вообразить себе все, что вам будет угодно.

 -- Так вообразите, что в этой стене есть окно.

 -- И что же тогда?

 -- Тогда из вашего окна вы увидели бы графа де Ла Фер у его окна.

 -- Значит, граф де Ла Фер живет во дворце?

 -- Да.

 -- В качестве кого?

 -- В том же качестве, что и вы.

 -- Атос арестован?

 -- Как вы знаете, -- сказал со смехом Коменж, -- в Рюэе нет узников, потому что нет тюрьмы.

 -- Бросьте шутить! Значит, Атоса арестовали?

 -- Вчера, в Сен-Жермене, после приема у королевы.

 У д'Артаньяна руки опустились. Он был будто громом поражен. Мгновенная бледность, как тень, пробежала но его загорелому лицу и тотчас исчезла.

 -- Арестован!.. -- повторил он.

 -- Арестован!.. -- повторил за ним Портос, совершенно подавленный.

 Вдруг д'Артаньян поднял голову. Глаза его сверкнули незаметно даже для Портоса; этот беглый блеск тут же сменился прежним унынием.

 -- Ну полно, полно, -- сказал Коменж, чувствовавший к д'Артаньяну искреннее расположение с того дня, как тот оказал ему такую услугу, вырвав его из рук парижан во время ареста Бруселя. -- Не отчаивайтесь, я не хотел опечалить вас этой новостью. Все мы из-за нынешней войны подвержены всяким случайностям. Пусть вас лучше позабавит случайность, которая привела вашего друга де Ла Фер к вам.

 Но эти слова не произвели желаемого действия на д'Артаньяна, который оставался мрачным.

 -- А как он себя чувствует? -- спросил Портос, видя, что д'Артаньян больше не поддерживает разговора.

 -- Превосходно, -- сказал Коменж. -- Сначала он, как и вы, был, видимо, очень угнетен, но после того, как узнал, что кардинал намерен сегодня вечером посетить его...

 -- А! -- воскликнул д'Артаньян. -- Кардинал собирается посетить графа де Ла Фер?

 -- Да, он велел предупредить об этом графа, и тот сразу поручил мне передать вам, что воспользуется этой милостью кардинала и будет просить о смягчении вашей и своей участи.

 -- Ах, милый граф! -- воскликнул д'Артаньян.

 -- Хорошее дело! -- проворчал Портос. -- Велика милость! Граф де Ла Фер, родня Монморанси и Роганов, уж наверное получше какого-то Мазарини.

 -- Ну, полноте! -- заговорил д'Артаньян лукаво. -- Подумайте только, дорогой дю Валлон, какая все же честь для графа де Ла Фер и какие надежды она возбуждает. Я даже думаю, что господин де Коменж ошибается, это слишком большая честь для арестованного.

 -- Как? Я ошибаюсь?

 -- Не Мазарини посетит графа де Ла Фер, но граф де Ла Фер будет, вероятно, вызван к Мазарини.

 -- Нет, нет, -- сказал Коменж, желавший дать самые точные сведения. -- Я отлично слышал, как это сказал кардинал. Он сам посетит графа де Ла Фер.

 Д'Артаньян взглянул на Портоса, желая узнать, понял ли тот всю важность этого посещения; но Портос в это время даже не смотрел в его сторону.

 -- Кардинал имеет, стало быть, привычку гулять по своей оранжерее? -- спросил д'Артаньян.

 -- Он запирается в ней каждый ветер, -- ответил Коменж. -- Говорят, он размышляет там о государственных делах.

 -- В таком случае я начинаю верить, что кардинал действительно посетит графа де Ла Фер. Он, конечно, пойдет туда с конвоем?

 -- Да, с двумя солдатами.

 -- И будет при них вести разговор?

 -- Его солдаты -- швейцарцы и понимают только по-немецки. Впрочем, они, должно быть, останутся у дверей.

 Д'Артаньян вонзил ногти в ладони своих рук от усилия сохранить на лице только то выражение, которое он в данный момент считал подходящим.

 -- Все же Мазарини не мешало бы поостеречься входить одному к графу де Ла Фер, -- сказал д'Артаньян, -- ведь граф, должно быть, взбешен.

 Коменж только рассмеялся.

 -- Полноте! -- сказал он. -- Можно подумать, что вы какие-то людоеды. Господин де Ла Фер прежде всего благовоспитан. Кроме того, у него нет оружия, да и по первому крику его преосвященства оба солдата прибегут сразу.

 -- Два солдата, -- повторил д'Артаньян, будто припоминая, -- два солдата. Так это их вызывают каждый вечер и они иногда по полчаса прогуливаются под нашим окном?

 -- Да, это они. Они поджидают кардинала или, вернее, Бернуина, который вызывает их к кардиналу, когда тот выходит из замка.

 -- Молодцеватые парни! -- сказал д'Артаньян.

 -- Они из полка, который был при Лансе и который принц передал кардиналу, чтобы оказать ему почет.

 -- Ах, сударь, -- сказал д'Артаньян, словно желая закончить этот длинный разговор, -- хоть бы его преосвященство смягчился и возвратил нам свободу по просьбе графа де Ла Фер.

 -- Я желаю этого от всего сердца.

 -- Так что если он позабудет про визит, вы не откажетесь напомнить ему?

 -- Нисколько, напротив.

 -- Это меня чуть-чуть успокаивает.

 Всякий, кто сумел бы читать в душе гасконца, признал бы ловкую перемену разговора великолепным маневром.

 -- А теперь, -- продолжал он, -- у меня к вам еще одна просьба, дорогой господин Коменж.

 -- Я весь к вашим услугам.

 -- Вы увидитесь с графом де Ла Фер?

 -- Завтра утром.

 -- Будьте так добры передать ему наш привет и сказать ему, что мы просим его исходатайствовать у господина кардинала и для нас такой же милости.

 -- Вы желаете, чтобы кардинал пришел сюда?

 -- Нет. Я знаю, кто я, и не могу быть настолько требовательным. Я желаю только, чтобы господин кардинал оказал мне честь выслушать меня. Больше ничего.

 "О, -- пробормотал про себя Портос. -- Этого я никогда от него не ожидал! Как несчастье ломает человека!"

 -- Это будет исполнено, -- сказал Коменж.

 -- Передайте также графу, что я совершенно здоров и что вы нашли меня печальным и покорным судьбе.

 -- Я от души рад это слышать, -- сказал Коменж.

 -- Скажите то же самое и про господина дю Валлона.

 -- Про меня? Нет! -- воскликнул Портос. -- Я не совсем уже покорился своей судьбе.

 -- Но вы покоритесь, друг мой.

 -- Никогда!

 -- Он покорится. Я знаю его лучше, чем он сам, я знаю за ним тысячу прекрасных качеств, которых он в себе и не подозревает. Молчите, дорогой дю Валлон и покоритесь судьбе.

 -- Прощайте, господа, -- сказал, Коменж, -- спите спокойно.

 -- Мы постараемся.

 Коменж поклонился и вышел. Д'Артаньян проводил его глазами с тем же смирением во всей своей фигуре и с тем же выражением покорности на лице.

 Но не успела дверь затвориться за командиром стражи, как он бросился к Портосу и стиснул его в своих объятиях с такой радостью, что в ней нельзя было сомневаться.

 -- О! О! -- сказал Портос. -- Что с вами? Что случилось? Вы, вероятно, сошли с ума, мой бедный друг!

 -- Случилось то, что мы спасены!

 -- Я этого никак не вижу, -- сказал Портос. -- Напротив, я вижу, что нас всех схватили, за исключением Арамиса, и что надежда на освобождение ослабела с тех пор, как еще один из нас попал в мышеловку Мазарини.

 -- Вовсе нет, мой друг, эта мышеловка была достаточно прочна для двоих, но для троих она уже слабовата.

 -- Ничего не понимаю, -- сказал Портос.

 -- Да и не нужно. Сядем за стол и подкрепим наши силы: они понадобятся нам сегодня ночью, -- сказал д'Артаньян.

 -- Что же мы будем делать? -- спросил Портос, любопытство которого начало пробуждаться.

 -- Мы, по всей вероятности, отправимся путешествовать.

 -- Но...

 -- Садитесь за стол, дорогой друг, мысли ко мне приходят во время еды. После ужина, когда я приведу своп мысли в порядок, вы их узнаете.

 Как ни хотелось Портосу выведать планы д'Артаньяна, он, зная хорошо своего друга, без дальнейших возражений сел за стол и стал есть с аппетитом, делавшим честь доверию, которое он питал к изобретательности д'Артаньяна.