Сенсация из Синей башни: Стриндберг замуровал рукопись в стену — её нашли через 113 лет

Апрель. Рабочие снимают штукатурку в квартире на Дроттнинггатан, 85 — той самой, где Август Стриндберг провёл последние четыре года жизни и которую сам называл Синей башней. Обычная реставрация. Никаких ожиданий, кроме пыли и старого кирпича.

Один из рабочих — некий Мартин Б., тридцать семь лет, специализируется на исторических постройках — ударил молотком чуть левее, где штукатурка отошла буграми. Что-то звякнуло. Не кирпич. Не труба. Металл.

Из ниши извлекли жестяную коробку, тщательно запаянную и завёрнутую в промасленный холст. Снаружи — гравировка на шведском. Перевод примерно таков: «Этот сосуд закрыт 14 мая 1912 года. Да не откроет его никто прежде 1 января 2012 года. А.С.».

Август Стриндберг умер 14 мая 1912 года.

Чего именно он ждал через сто лет — никто не знает. Но зато теперь известно, что именно он туда положил.

Рукопись. Сто двадцать три страницы, написанные его почерком — узким, с характерным нажимом на последние буквы слов — и озаглавленные «Den sista gästen» («Последний гость»). Пьеса. До этого дня никем не виданная, ни разу не упомянутая в переписке, не зафиксированная ни в одном каталоге.

Директор Музея Стриндберга, профессор Хелена Варгрен, когда ей позвонили из строительной компании, решила, что это розыгрыш. «Я подумала — кто-то из студентов», — призналась она в интервью SVT. Потом приехала. Посмотрела. Помолчала минуты три, если не больше, и попросила всех выйти из комнаты.

Экспертиза бумаги и чернил — проведённая в Национальном архиве Швеции и параллельно в берлинской лаборатории — подтвердила: рукопись подлинная. Начало 1910-х. Состав реагентов совпадает с образцами из других документов Стриндберга тех лет. Почерк верифицирован по восемнадцати точкам.

Содержание «Последнего гостя» скандинавские литературоведы описывают осторожно, будто боятся спугнуть что-то. Пьеса — о стареющем драматурге, которого навещает фигура в маске; они беседуют всю ночь о вещах, которые автор никогда не мог сказать вслух при жизни. О его детях, с которыми он не разговаривал годами. О первой жене. О периоде «Inferno» — трёх годах параноидального срыва в 1890-х, когда Стриндберг был убеждён, что его пытаются отравить соседи по парижскому пансиону. Натурально, пытаются. Каждую ночь.

«Это не художественный текст в привычном смысле, — говорит Варгрен. — Это исповедь. В форме диалога с тем, кем мог бы быть он сам — или не он».

Театральный режиссёр Калле Лундберг, которого попросили ознакомиться с черновым переводом, отреагировал нетипично для академической среды. «Я читал и понимал, что мне неудобно, — сказал он. — Как будто подглядываешь в замочную скважину. Стриндберг знал, что его будут читать. Он всё рассчитал».

Может, и рассчитал. Вопрос — что именно.

Дата «1 января 2012 года» теперь смущает исследователей особо: контейнер не нашли ни в 2012-м, ни позже, когда здание ремонтировали частично. Нашли сейчас. Воля автора нарушена примерно на тринадцать лет — или выполнена с поправкой на обстоятельства. Тут уж как смотреть.

Премьера пьесы в постановке Шведского королевского драматического театра — Драматена — запланирована на осень. Перевод на немецкий и английский уже заказан. Права на русский, по данным издательских источников, оспаривают сразу три московских издательства.

А в Синей башне тем временем рабочие простукивают оставшиеся стены. Осторожно. На всякий случай.