Нейробиологи объяснили, почему читать Пруста физически трудно: виноват не объём — а синтаксис

Это не метафора.

Исследователи Венского института когнитивных нейронаук провели эксперимент: 84 добровольца читали отрывки из художественной литературы, находясь в аппарате фМРТ. Подбор текстов был намеренно разнообразным — короткие рассказы Хемингуэя, длинные периоды Пруста, усечённые конструкции Беккета, витиеватые описания Томаса Манна.

Результат удивил самих исследователей. Не объём предложения влияет на мозговую активность. Не длина текста. Дело в структуре.

Конкретнее: предложения, в которых «главная мысль откладывается на три и более уровней синтаксического вложения», активируют зоны, отвечающие за обработку физического дискомфорта. Звучит специфически. На практике это выглядит примерно так: вы читаете, понимаете, что вот-вот поймёте, но всё ещё ждёте — и ждёте — и ждёте — а смысл где-то там, в конце, за третьим придаточным. Мозг реагирует на это как на что-то неприятное. Буквально.

Руководитель группы Йоханнес Штайнер поясняет: «Мы не говорим, что такую прозу не стоит читать. Ровно наоборот. У испытуемых, читавших подобные тексты регулярно, болевой отклик снижался при повторном чтении тех же конструкций. То есть мозг адаптируется». Адаптируется — и потом, вероятно, требует этого дискомфорта снова. Что объясняет преданных почитателей Пруста лучше, чем любой литературный критик.

Рекордсменом по активации оказался «В сторону Свана» в немецком переводе Эвы Хехт. Хемингуэй показал минимальный отклик. Беккет дал аномальный результат: «Мёрфи» почти не активировал болевые зоны, зато усилил показатели в регионах, связанных с тревогой.

Что с этим делать? Исследователи предусмотрительно не дают рекомендаций. Штайнер: «Это дескриптивное исследование, не нормативное». Нейронаука умывает руки. Читатели Пруста, впрочем, прекрасно обойдутся без советов.