Не окликай (в стиле Цветаевой)

Не окликай меня — я на ветру,
я вся уже — распахнутая ставня.
Я не умру, я просто разотру
тебя в ладонях, как золу вчерашню.

Ты был? Ты не был. Был да весь размок —
в дожде, в письме, в прощании на пороге.
Мне мало неба! Мне тесна дорога!
Мне узок этот каменный мешок

твоих объятий, комнат, обещаний.
Я — крик. Я — сквозняк в дверном проеме.
Я там, где рвется, где на самом сломе
срывается душа с последней грани.

Возьми себе все то, что можно взять:
посуду, тень, ключи, пустые весны.
А я возьму — рассвет. А я — назад,
в ту жизнь, где я одна, где ветер, где не поздно.

Не плачь. Не смей! Я слез твоих не мать.
Я им не нянька, не сестра, не пристань.
Я научилась не любить, не ждать,
не оборачиваться — вот и вся корысть-то.

А помнишь? — нет, не вспоминай, молчи.
Я вычеркнула. Начисто. До боли.
Вот так вычеркивают: ночи, ключи,
и собственное имя, и — до соли,

до белой соли выжженных ресниц —
все, чем жила, чем плакала, чем пела.
Я — птица без гнезда, без гнезд, без границ,
мне вся земля мала, мне неба мало, тела —

и то в обрез! Ну что глядишь? Прощай.
Не на перроне — в сердце, наотмашь, начисто.
Ты звал меня? Так вот тебе — за край,
за окоем, где я уже — не я, а начисто

один лишь ветер, гул, разрыв, полет.
Лови меня — да поздно, милый, поздно.
Кто любит так — тот первым и уйдет.
А кто уходит — тот уходит в звезды.