Лифт не останавливается

Олег задержался на работе допоздна. Квартальный отчёт не мог ждать до утра, и он просидел за монитором до тех пор, пока не заметил, что за окном давно стемнело, а коридор за стеклянной дверью его кабинета погрузился в полумрак.

Бизнес-центр «Горизонт» был одним из тех безликих офисных зданий, которые строили в начале двухтысячных: двенадцать этажей стекла и бетона, одинаковые коридоры, два лифта и пожарная лестница. Олег работал здесь третий год и знал здание наизусть. Охранник обычно уходил в полночь, оставляя входную дверь на электронный замок. Уборщица заканчивала к одиннадцати.

Он посмотрел на часы в углу экрана: 00:47.

Пора домой.

Олег выключил компьютер, накинул куртку и вышел в коридор. Датчики движения зажгли свет — холодный, люминесцентный, он загорался секциями, по мере того как Олег шёл к лифтам. За спиной секции гасли одна за другой, и темнота следовала за ним, как послушная собака.

Он нажал кнопку вызова и стал ждать.

Табло над левым лифтом показало цифру. Кабина двигалась. Но не снизу вверх, а сверху вниз. Цифра была «14».

Олег моргнул. В здании двенадцать этажей. Он стоял на двенадцатом. Выше — только техническое помещение с вентиляцией, куда не ходил лифт. Никогда не ходил.

13... 12.

Двери открылись.

Из кабины потянуло чем-то сладковатым и тяжёлым. Олег знал этот запах — так пахло в палате, где умирал его дед. Запах лекарств, застоявшегося воздуха и чего-то ещё, чему он не мог подобрать названия.

Кабина была пуста. Свет внутри горел ровно. Олег шагнул внутрь и нажал «1». Двери закрылись.

Лифт поехал вниз.

12... 11... 10...

На восьмом этаже кабина остановилась. Олег не нажимал кнопку восьмого. Никто не мог вызвать лифт — в здании никого не было.

Двери открылись.

Коридор восьмого этажа был тёмен. Датчики движения не сработали — значит, никто не двигался. Но Олег отчётливо слышал звук: тихое, размеренное постукивание. Как будто кто-то водил ногтем по стене, ведя пальцем вдоль коридора. Звук приближался.

Олег быстро нажал кнопку закрытия дверей. Раз, другой, третий. Лифт не реагировал. Двери оставались открытыми, и постукивание становилось громче. Теперь он слышал не только стук, но и дыхание — хриплое, неровное, как у человека, который давно не дышал и только учится заново.

Двери закрылись. Лифт поехал.

7... 6... 5...

На четвёртом этаже кабина снова остановилась.

Олег отступил к задней стенке. Он не нажимал четвёртый этаж. Пальцы сами потянулись к кнопке закрытия.

Двери открылись.

Коридор четвёртого этажа был освещён. Все лампы горели — каждая секция, до самого конца. Как будто кто-то только что прошёл по всей длине коридора, активировав каждый датчик. Но коридор был пуст.

Нет. Не пуст.

В самом конце, у окна, стоял стул. Обычный офисный стул на колёсиках. Он стоял посреди прохода, развёрнутый к лифту. Как будто на нём кто-то сидел и смотрел. Олег не помнил стула в этом коридоре — никогда.

И пока он смотрел, стул сдвинулся. На сантиметр, может, два. Олег не был уверен. Но колёсики тихо скрипнули по линолеуму.

Двери закрылись. Лифт поехал.

3... 2...

Кабина остановилась между вторым и первым этажами. Свет мигнул. Один раз. Два. На третий раз погас совсем, и Олег оказался в абсолютной темноте.

Он достал телефон. Экран осветил кабину мертвенным голубым светом. Сети не было. Часы показывали 01:01.

Лифт молчал. Ни гудения, ни вибрации. Полная, ватная тишина.

А потом Олег услышал это.

Сверху. С крыши кабины. Медленное, осторожное движение. Как будто что-то тяжёлое перемещалось по металлической поверхности. Шаг. Пауза. Ещё шаг.

Оно было прямо над ним.

Олег поднял телефон к потолку. Стандартный лифтовый потолок — панели из матового пластика, за которыми лампы. Одна из панелей была сдвинута. Совсем немного. Щель шириной в палец.

Из щели на Олега смотрели.

Он не видел глаз. Он не видел лица. Но он знал — с той же животной, древней уверенностью, с какой заяц знает о ястребе, — что из этой щели на него смотрят. Внимательно, терпеливо, с интересом.

Свет вернулся. Лампы загорелись разом, и Олег зажмурился. Когда он открыл глаза, панель на потолке была на месте. Никакой щели.

Лифт дёрнулся и поехал вниз. Двери открылись на первом этаже.

Олег выбежал в холл. Мраморный пол, стойка ресепшена, стеклянные двери на улицу. Он приложил пропуск к считывателю. Дверь не открылась. Приложил снова. Красный огонёк.

Он обернулся.

Лифт стоял с открытыми дверями. Кабина была освещена. И на полу кабины — Олег мог поклясться, что минуту назад этого не было, — лежал стул. Офисный стул на колёсиках. Тот самый, с четвёртого этажа. Он лежал на боку, одно колесо медленно вращалось.

Табло над лифтом мигнуло. Цифра сменилась.

14.

Олег ударил кулаком по стеклянной двери. Раз, ещё раз. Стекло не поддавалось — калёное, толстое.

За спиной раздался звук. Тихий, почти домашний. Звук колёсиков по мраморному полу.

Олег медленно обернулся.

Стул стоял посреди холла. Ровно, аккуратно. Развёрнутый к нему. Кабина лифта была пуста.

А потом свет в холле начал гаснуть. Секция за секцией, начиная от лифта. Темнота двигалась к нему.

И в этой темноте снова было дыхание. Хриплое, влажное, радостное. Как у того, кто долго искал и наконец нашёл.

Олег прижался спиной к стеклу.

Последняя секция погасла.

***

Утром охранник нашёл двери бизнес-центра незапертыми. На мраморном полу холла стояли два офисных стула, развёрнутых друг к другу, будто кто-то вёл долгую ночную беседу.

Олега не нашли ни в тот день, ни после.

Но камера в лифте записала кое-что странное. На записи, помеченной 01:01, кабина стояла пустой на первом этаже с открытыми дверями. Свет внутри горел ровно. И табло над лифтом показывало этаж, которого не существовало.

Запись длилась четыре часа. За всё это время цифра на табло не менялась.

14.