Chapter 91 of 99

Глава 44.

Сила и ум (Продолжение)

 Портос подошел к окну, взял один из железных прутьев обеими руками, потянул его к себе и согнул, как лук, так что оба конца вышли из своих гнезд, где они, скрепленные цементом, плотно сидели тридцать лет.

 -- Вот, мой друг, -- сказал д'Артаньян, -- чего не мог бы сделать кардинал, несмотря на все свои дарования.

 -- Выдернуть еще один? -- спросил Портос.

 -- Нет, одного вполне достаточно: теперь человек тут пройдет.

 Портос попробовал просунуть в отверстие свой торс, и это ему удалось.

 -- Да, -- сказал он.

 -- Действительно, хорошее отверстие. Теперь просуньте туда руку, -- сказал ему д'Артаньян.

 -- Куда?

 -- В это самое отверстие.

 -- Зачем?

 -- Вы это сейчас узнаете. Просуньте же.

 Портос повиновался, послушный, как солдат, и просунул руку сквозь решетку.

 -- Отлично, -- сказал д'Артаньян.

 -- Значит, дело налаживается?

 -- Чудесно, мой друг.

 -- А теперь что делать?

 -- Ничего.

 -- Значит, все кончено?

 -- Нет еще.

 -- Мне все же хотелось бы понять, в чем дело, -- заметил Портос.

 -- Слушайте, друг мой, и вы поймете с двух слов. Как видите, дверь караулки отворяется.

 -- Вижу.

 -- Два солдата, которые будут сопровождать кардинала, пройдут через этот двор.

 -- Они уже выходят.

 -- Только бы они затворили дверь караулки. Отлично. Они ее затворили.

 -- А дальше что?

 -- Тише. Они могут нас услышать.

 -- Так я опять ничего не узнаю?

 -- Нет, узнаете. По мере того как вы будете действовать, вы все поймете.

 -- Все же я предпочел бы...

 -- Зато это будет приятная неожиданность.

 -- В самом деле... Вы правы, -- сказал Портос.

 -- Т-с...

 Портос замолчал и замер на месте. Действительно, два солдата направились к окну, потирая себе руки, так как на дворе стоял февраль и было холодно.

 В эту минуту дверь караулки отворилась, и кто-то позвал одного из солдат. Тот оставил своего товарища и возвратился в караулку.

 -- Это не портит дела? -- спросил Портос.

 -- Нет, все идет отлично, -- ответил д'Артаньян. -- Теперь слушайте. Я подзову солдата и заведу с ним разговор, как сделал это вчера с одним из его товарищей, помните?

 -- Да, только я не понял ни одного слова из того, что он говорил.

 -- Он говорил с сильным акцентом. Но выслушайте внимательно все, что я вам скажу. Все дело в точности выполнения.

 -- Отлично. Точное выполнение -- это по моей части.

 -- Я это знаю, черт возьми, и потому рассчитываю на вас.

 -- В чем же дело?

 -- Я подзову этого солдата и заговорю с ним.

 -- Я это уже слышал.

 -- Я повернусь влево, так что он окажется по правую руку от вас, когда встанет на скамью.

 -- А если он не встанет?

 -- Встанет, будьте покойны. В тот момент, когда он встанет на скамью, протяните вашу страшную руку и схватите его за горло. Потом приподымите его, как Товия поднял рыбу за жабры, и втащите в нашу комнату, стараясь прижимать его посильнее, чтобы он не крикнул.

 -- Хорошо, -- сказал Портос. -- А если я задушу его?

 -- Одним швейцарцем будет меньше. Но этого, надеюсь, не случится. Вы осторожно положите его здесь, мы свяжем его и, засунув в рот кляп, приищем где-нибудь для него местечко. Таким образом мы достанем для начала мундир и шпагу.

 -- Чудесно! -- сказал Портос, глядя на д'Артаньяна с глубочайшим восхищением. -- Но одного мундира и одной шпаги мало для двоих.

 -- Так что же? Ведь есть еще его товарищ...

 -- Вы правы, -- сказал Портос.

 -- Итак, когда я кашляну, протяните руку, это будет сигналом.

 -- Хорошо.

 Оба друга заняли назначенные места, так что Портос оказался совершенно скрыт от глаз солдата, проходившего в это время мимо окна.

 -- Здравствуйте, приятель, -- сказал д'Артаньян самым любезным и мягким тоном.

 -- Допрый вечер, сутарь, -- ответил солдат с ужасным акцентом.

 -- Вам, кажется, не очень тепло? -- спросил д'Артаньян.

 -- Брр, -- был ответ солдата.

 -- Я думаю, стаканчик вина доставил бы вам удовольствие?

 -- Стаканшик вина? Я пы от нефо не откасался.

 -- Рыба клюет! Рыба клюет! -- прошептал д'Артаньян Портосу.

 -- Понимаю, -- сказал Портос.

 -- У меня здесь есть бутылочка вина, -- продолжал д'Артаньян.

 -- Путылочка?

 -- Да.

 -- Полная путылка?

 -- Полная, и она -- ваша, если вы согласны выпить ее за мое здоровье.

 -- Э-э, -- сказал солдат, приближаясь к окну, -- я ошень пы хотел.

 -- Так берите бутылку, мой друг, -- сказал д'Артаньян.

 -- С утофольстфием. Здесь, кашется, есть скамейка.

 -- Да, словно нарочно для этого поставлена. Влезайте на нее... Так, отлично, друг мой.

 И д'Артаньян кашлянул.

 В ту же минуту Портос, быстрее молнии, протянул руку, словно железными тисками схватил солдата за горло, поднял его, втащил в отверстие, чуть не содрав с него кожу по дороге, и опустил его на пол у ног д'Артаньяна, который, дав солдату только вздохнуть, тотчас же заткнул ему рот своим шарфом и принялся раздевать его с ловкостью и быстротой человека, научившегося этому делу на поле битвы.

 Связав солдата по рукам и ногам, друзья засунули его в камин, где огонь был заранее потушен.

 -- Вот мундир и шпага, -- сказал Портос.

 -- Я возьму их, -- сказал д'Артаньян. -- Если и вам нужны мундир и шпага, вы должны еще раз проделать то же. Да вот, кстати, и другой солдат уже вышел из караулки, направляясь к нам.

 -- Мне кажется опасным дважды повторять один прием, -- сказал Портос. -- Что раз удалось, второй раз, говорят, может сорваться. Если случится неудача, тогда все пропало. Лучше я сойду вниз, нападу на него незаметно, скручу и тогда уж притащу сюда.

 -- Хорошо, -- согласился д'Артаньян.

 -- Будьте же наготове, -- сказал Портос, -- проскальзывая в оконное отверстие.

 Все произошло так, как ожидал Портос. Гигант притаился на пути солдата, схватил его за горло, заткнул ему рот, связал и, словно спеленатую мумию, просунул в отверстие окна, после чего сам последовал за ним.

 Второго узника раздели тем же манером, что и первого. Его уложили на кровать и привязали к ней ремнями. Так как кровать была из массивного дуба, а ремни двойные, то друзья наши могли быть за второго узника так же спокойны, как и за первого.

 -- Отлично, -- сказал д'Артаньян. -- Лучшего желать нельзя. А теперь примерьте-ка мундир этого молодца. Сомневаюсь, чтобы он был вам впору. Но если он окажется слишком узок, не горюйте: вам довольно будет перевязи и шпаги, а главное, шляпы с красными перьями.

 К счастью, второй швейцарец был великаном, так что, хоть местами швы и затрещали, мундир отлично налез на Портоса.

 Несколько минут слышалось только шуршание сукна, пока Портос и д'Артаньян торопливо переодевались.

 -- Готово, -- сказали они в одно и то же время.

 -- Ну, друзья, -- обратились они к обоим солдатам, -- с вами ничего дурного не случится, если вы хорошо будете себя вести, но попробуйте только шевельнуться, и вам конец.

 Солдаты лежали, совсем присмирев. Познакомившись с увесистым кулаком Портоса, они поняли, что шутить здесь не приходится.

 -- А теперь, -- сказал д'Артаньян, -- вы, вероятно, желаете, Портос, понять все до конца?

 -- Конечно.

 -- Ну так вот, мы спустимся во двор.

 -- Так.

 -- Займем места этих двух молодцов.

 -- Хорошо.

 -- Станем прохаживаться взад и вперед.

 -- Это будет неплохо, так как на дворе прохладно.

 -- Через минуту камер-лакей вызовет солдат, как вчера и третьего дня.

 -- Мы откликнемся.

 -- Наоборот, мы не станем откликаться.

 -- Как хотите. Я не настаиваю.

 -- Итак, мы не станем откликаться, а только надвинем шляпы на глаза и отправимся эскортировать его преосвященство.

 -- Куда же мы пойдем? -- спросил Портос.

 -- Куда пойдет кардинал -- к Атосу. Вы думаете, он нам не обрадуется?

 -- О! -- воскликнул Портос. -- Я понял!

 -- Подождите ликовать, Портос. Честное слово, вы еще не все поняли, -- сказал д'Артаньян насмешливо-самодовольным тоном.

 -- Что же будет дальше?

 -- Идите за мной, -- ответил д'Артаньян. -- Поживем -- увидим.

 С этими словами д'Артаньян бесшумно спрыгнул через окно во двор. Портос последовал за ним, хотя с большим трудом и с меньшей ловкостью.

 У связанных солдат зуб на зуб не попадал от страха.

 Не успели д'Артаньян и Портос соскочить во двор, как одна из дверей отворилась, и камердинер крикнул:

 -- Караульные!

 Дверь караулки тоже отворилась, и чей-то голос крикнул:

 -- Ла Бргойер и дю Бертуа, идите!

 -- Кажется, меня зовут Ла Брюйером, -- заметил д'Артаньян.

 -- А меня дю Бертуа, -- сказал Портос.

 -- Где вы? -- спросил камердинер, который со свету он мог разглядеть в темноте наших героев.

 -- Мы здесь, -- сказал д'Артаньян; затем, обернувшись к Портосу, спросил:

 -- Что вы на это скажете, дю Валлон?

 -- Скажу, что если так будет и дальше, это премило!

 Оба новоявленных солдата важно последовали за камердинером, который отворил дверь прихожей, затем другую, которая, видимо, вела в приемную, и, указав на две табуретки, сказал:

 -- Приказ будет совсем простой: вы должны пропустить только одну особу, слышите вы, никого больше. Повинуйтесь этой особе беспрекословно. А когда вернетесь, ждите, пока я отпущу вас.

 Камердинер был хорошо знаком д'Артаньяну: это был не кто иной, как Бернуин, который за последние полгода раз десять провожал его к кардиналу. Поэтому д'Артаньян вместо ответа пробормотал "ja" с превосходным немецким акцентом и без признака гасконского.

 Что касается Портоса, то д'Артаньян велел ему, если уж молчать станет невтерпеж, проговорить только пресловутое "tarteifle" [Der Teufel — черт — нем.].

 Бернуин удалился, заперев за собой дверь.

 -- Ого! -- сказал Портос, услышав, как ключ повернулся в замке. -- Здесь, кажется, в обычае держать людей на запоре. Мы, видимо, променяли одну тюрьму на другую, теперь мы сидим в оранжерее. Не знаю, что выиграли мы от этого.

 -- Портос, друг мой, оставьте ваши сомнения и не мешайте мне думать.

 -- Думайте себе на здоровье, -- ответил Портос, придя в дурное расположение духа оттого, что дело приняло совсем неожиданный оборот.

 -- Мы прошли восемьдесят шагов, -- шептал про себя д'Артаньян, -- поднялись на шесть ступенек, и здесь, как сейчас сказал мой знаменитый друг дю Валлон, должен находиться этот другой, параллельный нашему павильон, который называется оранжерейным: граф де Ла Фер, по-видимому, где-то рядом. Только двери заперты.

 -- Вот так затруднение! -- сказал Портос. -- Стоит только двинуть плечом...

 -- Ради бога, Портос, мой друг, поберегите ваши руки для другого случая, если хотите, чтобы от них был толк. Разве вы не слышали, что сейчас сюда должен кто-то прийти?

 -- Слышал.

 -- Ну, так он сам и отопрет вам двери.

 -- Но, мой дорогой, -- возразил Портос, -- если он узнает нас и поднимет крик, мы пропали: не хотите же вы, в самом деле, чтобы я прикончил эту духовную особу? Такие приемы годятся только с немцами или англичанами...

 -- Упаси нас боже от этого! -- сказал д'Артаньян. -- Молодой король, пожалуй, и сказал бы нам спасибо, но королева не простила бы нам, а с ее чувствами мы должны считаться. Нет, у меня совсем другой план. Предоставьте мне действовать, и мы повеселимся.

 -- Тем лучше, -- сказал Портос, -- мне уже хочется веселиться.

 -- Тише, -- сказал д'Артаньян. -- Вот и он.

 Действительно, в смежной комнате послышались легкие шаги. Через минуту дверь заскрипела на петлях, и на пороге показался человек, закутанный в коричневый плащ, с низко надвинутой на лоб фетровой шляпой и с фонарем в руках.

 Портос прижался к стене, но, как ни старался, не мог остаться незамеченным. Человек в плаще протянул ему фонарь со словами:

 -- Зажгите лампу на потолке.

 Потом, обращаясь к д'Артаньяну, он сказал:

 -- Вы знаете приказ?

 -- Ja, -- ответил гасконец, твердо решив ограничиться одним этим немецким словом.

 -- Tedesco? -- проговорил человек в плаще. -- Va bene [Немец? Отлично — итал.].

 И, подойдя к двери против той, через которую он вошел, он отпер ее и исчез, затворив дверь за собой.

 -- А теперь, -- сказал Постое, -- что мы будем делать?

 -- Теперь мы воспользуемся вашим плечом, если дверь эта окажется запертою. Всему свое время, друг Портос, и все на своем месте для тех, кто умеет ждать. Но сначала завалите чем-нибудь дверь, через которую мы вошли сюда; а после этого мы последуем за ним.

 Оба друга тотчас принялись за дело и забаррикадировали дверь мебелью, какая была в комнате. Войти в дверь теперь стало невозможно, тем более что она отворялась внутрь.

 -- Так, -- сказал д'Артаньян, -- сейчас мы можем быть спокойны, что на нас не нападут с тыла. Вперед!