Chapter 62 of 99

Глава 15.

Осподи Иисусе

 Подъехав к дому, Мордаунт увидел д'Артаньяна, сидевшего на пороге, и солдат, которые, не снимая оружия, расположились отдохнуть на траве в садике.

 -- Эй, -- закричал он прерывающимся голосом, запыхавшись от быстрой скачки, -- пленники еще здесь?

 -- Да, сударь, -- отвечал сержант, живо вскакивая на ноги и поднося руку к шляпе; солдаты последовали его примеру.

 -- Отлично, отправьте их немедленно с конвоем из четырех человек ко мне на квартиру.

 Четверо солдат приготовились исполнить приказание.

 -- Что вам угодно? -- спросил д'Артаньян, принимая насмешливый вид, хорошо знакомый нашим читателям. -- Объясните, пожалуйста, в чем дело?

 -- В том, -- ответил Мордаунт, -- что я приказал четырем конвойным взять пленников, захваченных сегодня утром, и отвести их ко мне на квартиру.

 -- А почему это? -- спросил д'Артаньян. -- Извините за любопытство, но вы сами понимаете, что мне любопытно знать причину такого распоряжения.

 -- А потому, что эти пленники принадлежат мне, -- высокомерно заявил Мордаунт, -- и я могу распоряжаться ими по своему усмотрению.

 -- Позвольте, позвольте, молодой человек, -- прервал его д'Артаньян, -- мне кажется, вы ошибаетесь: пленники обычно принадлежат тем, кто их захватил, а не тем, кто при этом присутствовал. Вы могли захватить милорда Винтера, вашего дядю, если не ошибаюсь; но вы предпочли убить его, и прекрасно. Мы с дю Валлоном тоже могли бы убить этих двух дворян, но мы предпочли взять их в плен; что кому нравится.

 Губы Мордаунта побелели.

 Д'Артаньян, поняв, что дело принимает дурной оборот, забарабанил на двери гвардейский марш.

 При первых же тактах этой музыки Портос вышел и стал рядом с товарищем, причем ноги его упирались в порог, а голова доставала до притолоки.

 Маневр этот не ускользнул от Мордаунта.

 -- Сударь, -- заговорил он, начиная горячиться, -- ваше сопротивление бесполезно. Эти пленники только что отданы мне моим славным покровителем, главнокомандующим Оливером Кромвелем.

 Эти слова как громом поразили д'Артаньяна. В висках у него застучало, в глазах помутилось; он понял жестокий умысел молодого человека, и его рука невольно потянулась к эфесу.

 Портос молча следил за д'Артаньяном, готовый последовать его примеру.

 Этот взгляд Портоса скорее встревожил, чем ободрил д'Артаньяна; он уже раскаивался, что прибегнул к помощи грубой силы Портоса, когда надо было действовать главным образом хитростью.

 "Открытое сопротивление, -- быстро подумал он, -- погубит нас всех; друг мой, д'Артаньян, докажи этому змеенышу, что ты не только умнее, но и хитрее его".

 -- Ах, -- произнес он, почтительно кланяясь Мордаунту, -- отчего вы не сказали этого раньше, сударь? Так, вы явились к нам от имени Оливера Кромвеля, знаменитейшего полководца нашего времени?

 -- Да, я прямо от него, -- сказал Мордаунт, слезая с лошади и передавая ее одному из солдат.

 -- Что же вы не сказали этого раньше, молодой человек? -- продолжал д'Артаньян. -- Вся Англия принадлежит Оливеру Кромвелю, и раз вы требуете пленников от его имени, мне остается только повиноваться. Берите их, сударь, они ваши.

 Мордаунт успокоился, а потрясенный Портос с недоумением взглянул на д'Артаньяна и уже раскрыл рот, чтобы заговорить.

 Но д'Артаньян наступил ему на ногу, и Портос сразу догадался, что его товарищ ведет какую-то хитрую игру.

 Мордаунт, держа в руке шляпу, уже ступил на порог и готовился пройти мимо двух друзей в комнату, подав знак своим четырем солдатам следовать за ним.

 -- Виноват, -- остановил его д'Артаньян, с любезной улыбкой кладя руку на плечо молодого человека. -- Если славный генерал Оливер Кромвель отдал вам наших пленников, то, конечно, он письменно закрепил акт передачи?

 Мордаунт круто остановился.

 -- Вероятно, он дал вам записку на мое имя, хоть какой-нибудь клочок бумаги, подтверждающий, что вы действуете от его имени? Будьте любезны вручить мне эту бумажку: она послужит мне оправданием выдачи моих соотечественников. Иначе, вы понимаете, хоть я и убежден в чистоте намерений генерала Оливера Кромвеля, все это получилось бы весьма неблаговидно.

 Сознавая свой промах, Мордаунт отступил назад и свирепо посмотрел на д'Артаньяна, на что тот ответил ему самой любезной и дружеской улыбкой.

 -- Вы мне не верите, сударь? -- спросил Мордаунт. -- Это оскорбление.

 -- Я! -- вскричал д'Артаньян. -- Чтобы я сомневался в ваших словах, любезный господин Мордаунт! Сохрани боже! Я вас считаю достойным и безупречным дворянином. Но позвольте мне быть вполне откровенным, -- продолжал д'Артаньян с простодушным выражением лица.

 -- Говорите, сударь, -- сказал Мордаунт.

 -- Господин дю Валлон богат: у него сорок тысяч ливров годового дохода, а потому он не гонится за деньгами. Я буду говорить только о себе.

 -- Что же дальше, сударь?

 -- Так вот, сударь, я не богат. У нас в Гаскони бедность не считается пороком. Там нет богатых людей, и даже блаженной памяти Генрих Четвертый, король гасконский, подобно его величеству Филиппу Четвертому, королю всей Испании, никогда не имел гроша в кармане.

 -- Кончайте, сударь, -- прервал его Мордаунт, -- вижу, к чему клонится ваша речь, и если моя догадка правильна, я готов устранить это препятствие.

 -- О, я всегда считал вас умным человеком, -- сказал д'Артаньян. -- Так вот в чем дело, уж признаюсь вам откровенно. Я простой офицер, выслужившийся из рядовых. Я зарабатываю на жизнь только своей шпагой, а это значит, что на мою долю всегда выпадает больше ударов, чем банковых билетов. Сегодня мне удалось захватить двух французов, кажется людей знатных, двух кавалеров ордена Подвязки, и я мысленно говорил себе: "Теперь я богат". Я сказал: двух, потому что в таких случаях дю Валлон, как человек состоятельный, всегда уступает мне своих пленников.

 Простодушная болтовня д'Артаньяна окончательно успокоила Мордаунта.

 Он улыбнулся, сделав вид, что понимает, о чем хлопочет француз, и мягко ответил:

 -- Я сейчас доставлю вам письменный приказ вместе с двумя тысячами пистолей. Но позвольте мне теперь же увезти пленников.

 -- Не могу, -- возразил д'Артаньян. -- Что вам стоит подождать какие-нибудь полчаса? Я люблю порядок, сударь, и привык выполнять все формальности.

 -- Вы забываете, сударь, -- резко заметил Мордаунт, -- что я здесь командую и могу применить силу.

 -- Ах, сударь, -- сказал д'Артаньян, любезно улыбаясь Мордаунту, -- сразу видно, что хотя мы с господином дю Валлоном имели честь путешествовать в вашем обществе, вы, к сожалению, все же нас еще мало знаете. Мы дворяне, и к тому же вдвоем способны справиться с вами и вашими десятью солдатами. Прошу вас, господин Мордаунт, не упрямьтесь; когда со мной идут напролом, я тоже становлюсь на дыбы и делаюсь упрям, как бык, а мой товарищ, господин дю Валлон, -- продолжал д'Артаньян, -- бывает в таких случаях еще упрямее и злее. Прошу вас также не забывать, что мы посланы сюда кардиналом Мазарини, который является представителем короля Франции. Таким образом, в данный момент мы представляем в своем лице короля и кардинала и в качестве послов -- неприкосновенны. Я не сомневаюсь, что это обстоятельство хорошо известно Оливеру Кромвелю, который столь же великий политик, как и полководец. Добудьте же у него письменный приказ.

 Ведь это вам ничего не стоит, любезный господин Мордаунт!

 -- Да, письменный приказ, -- подтвердил Портос, начинавший понимать замысел д'Артаньяна. -- Больше ничего мы не требуем.

 Несмотря на все свое желание пустить в ход силу, Мордаунт хорошо понял основательность доводов д'Артаньяна. К тому же ему внушала уважение репутация д'Артаньяна, и, вспомнив о его утренних подвигах, он призадумался. Не зная, какие дружеские отношения связывали четырех французов, он поверил, что д'Артаньян хлопочет только о выкупе, и это рассеяло все его опасения.

 Поэтому он решил не только достать письменное предписание Кромвеля, но и вручить д'Артаньяну две тысячи пистолей, -- сумма, в которую сам Мордаунт оценил обоих пленников.

 Он вскочил на лошадь и, приказав сержанту зорко следить за пленниками, поскакал обратно и вскоре исчез.

 -- Превосходно! -- сказал д'Артаньян. -- Четверть часа, чтобы доехать до палатки, и столько же на возвращение. Это больше, чем нам нужно.

 Не меняя выражения лица, д'Артаньян повернулся к Портосу. Со стороны можно было подумать, что он продолжает прерванный разговор.

 -- Друг мой, Портос, -- сказал он, глядя в упор на товарища, -- выслушайте меня внимательно... Во-первых, ни слова нашим друзьям о том, что вы сейчас слышали. Пусть они не подозревают о нашей услуге.

 -- Хорошо, понимаю, -- сказал Портос.

 -- Ступайте в конюшню и разыщите там Мушкетона; оседлайте вместе с ним лошадей, вложите пистолеты в кобуры и выведите коней из конюшни в боковую улицу, так, чтобы только осталось вскочить в седло. Об остальном позабочусь я сам.

 Портос, всецело доверяя ловкости своего друга, не возразил ни слова.

 -- Я иду, -- ответил он. -- Только не зайти ли мне к ним в комнату?

 -- Нет, это лишнее.

 -- В таком случае будьте добры захватить мой кошелек, я оставил его на камине.

 -- Будьте покойны.

 Портос направился своим ровным, спокойным шагом к конюшие. Когда он проходил мимо солдат, те, хоть он и был французом, с невольным восхищением посмотрели на его огромный рост и атлетическое сложение. За углом дома он встретил Мушкетона и велел ему следовать за собой.

 Тем временем д'Артаньян вернулся к своим друзьям, продолжая насвистывать песенку, которую он затянул, как только ушел Портос.

 -- Дорогой Атос, я обдумал ваши слова и пришел к заключению, что вы правы. Теперь я жалею, что ввязался в это дело. Вы правы: Мазарини плут. Потому я решил бежать вместе с вами. Излишне об этом толковать; будьте наготове. Не забудьте захватить свои шпаги: они -- в углу и могут вам пригодиться дорогой. Да, а где же кошелек Портоса? Вот он, отлично.

 И д'Артаньян положил кошелек к себе в карман. Двое друзей с недоумением смотрели на него.

 -- Что тут удивительного, скажите на милость? -- продолжал д'Артаньян. -- Я заблуждался, и Атос открыл мне глаза. Вот и все. Подойдите сюда.

 Оба друга приблизились.

 -- Видите эту улицу? -- спросил д'Артаньян. -- Туда приведут лошадей.

 Выйдя из дверей, вы повернете налево, вскочите на коней, и дело будет сделано. Не заботьтесь ни о чем и ждите сигнала. Им будет мой крик "Господи Иисусе!"

 -- Но вы даете слово бежать вместе с нами, д'Артаньян? -- спросил Атос.

 -- Клянусь богом.

 -- Хорошо, -- сказал Арамис, -- я вас понял: при словах: "Господи Иисусе!" -- мы выходим из комнаты, прокладываем себе дорогу, бежим к лошадям, садимся верхом и скачем во весь опор. Так?

 -- Великолепно.

 -- Видите, Арамис, я всегда вам говорил, что д'Артаньян -- лучший из нас всех, -- сказал Атос.

 -- Ну вот, теперь вы мне льстите! -- воскликнул д'Артаньян. -- Позвольте откланяться.

 -- Но ведь вы бежите с нами, не так ли?

 -- Разумеется. Не забудьте сигнал: "Господи Иисусе".

 И д'Артаньян вышел из комнаты тем же спокойным шагом, насвистывая прежнюю песенку с того места, на котором прервал ее, входя к товарищам.

 Солдаты одни играли, другие спали, а двое сидели в стороне и фальшивыми голосами тянули псалом: "Super fliimina Babylonis" ["На реках вавилонских" — лат.] .

 Д'Артаньян подозвал сержанта.

 -- Послушайте, любезный, генерал Кромвель прислал за мной господина Мордаунта. Я отправляюсь к нему и прошу вас зорко стеречь наших пленных.

 Сержант сделал знак, что не понимает по-французски.

 Тогда д'Артаньян с помощью жестов постарался объяснить ему свою просьбу.

 Сержант утвердительно закивал головой.

 Д'Артаньян направился в конюшню и нашел там всех лошадей, в том числе и свою, оседланными.

 -- Возьмите каждый под уздцы по две лошади, -- сказал он Портосу и Мушкетону, -- и, выйдя из конюшни, поверните налево, чтоб Атос и Арамис могли увидеть вас из окна.

 -- И тогда они выйдут? -- спросил Портос.

 -- Сразу же.

 -- Вы не забыли мой кошелек?

 -- Будьте покойны.

 -- Отлично!

 Портос и Мушкетон, ведя каждый по две лошади, отправились к своему посту.

 Между тем д'Артаньян, оставшись один, взял огниво, высек огонь и зажег им небольшой кусок трута. Затем он вскочил в седло и, подъехав к открытым воротам, остановился посреди солдат. Тут, лаская лошадь рукою, он вложил маленький кусочек зажженного трута ей в ухо.

 Только такой хороший наездник, как д'Артаньян, мог решиться на подобное средство. Почувствовав ожог, лошадь заржала от боли, поднялась на дыбы и заметалась, как бешеная.

 Солдаты, чтобы она их не задавила, бросились врассыпную.

 -- Ко мне! Ко мне! -- кричал д'Артаньян. -- Держите! Держите! Моя лошадь взбесилась!

 Действительно, глаза лошади налились кровью, и она вся покрылась пеной.

 -- Ко мне! -- продолжал кричать д'Артаньян, видя, что солдаты не решаются подойти. -- Ко мне! Помогите, она меня убьет. Господи Иисусе!

 Едва д'Артаньян произнес эти слова, как дверь домика отворилась и оттуда выбежали Атос и Арамис со шпагами в руках. Благодаря выдумке д'Артаньяна путь оказался свободным.

 -- Пленники убегают! Пленники убегают! -- вопил сержант.

 -- Держите! Держите! -- закричал д'Артаньян, отпуская поводья.

 Разгоряченный конь бросился вперед, сбив с ног двух-трех солдат.

 -- Стой! Стой! -- кричали солдаты, хватаясь за оружие.

 Но пленники были уже на лошадях и, не теряя ни мгновенья, поскакали к ближайшим городским воротам. Посреди улицы они заметили Гримо и Блезуа, которые разыскивали своих господ по всему городу.

 Атос одним знаком объяснил все своему Гримо, и слуги тотчас же присоединились к маленькому отряду, который вихрем мчался по улице. Д'Артаньян скакал позади всех, подстрекая товарищей своими криками. Беглецы, как призраки, пролетели в ворота мимо стражи, которая, растерявшись, не успела остановить их, и очутились в открытом поле.

 Между тем солдаты продолжали кричать: "Стой! Стой!", а сержант, догадавшись, что его одурачили, рвал на себе волосы.

 В эту минуту вдали показался всадник, который приближался галопом, размахивая листом бумаги.

 Это был Мордаунт, возвращавшийся с письменным приказом Кромвеля.

 -- Где пленники? -- вскричал он, соскакивая с лошади.

 Сержант не в силах был говорить; он молча указал Мордаунту на распахнутую дверь в пустую комнату.

 Мордаунт бросился на крыльцо, понял все, испустил крик, словно у него вырвали сердце, и упал без чувств на каменные ступени.