Ямщик на зимней дороге

По дороге, унылой и снежной,
колокольчик звенит под дугой.
Едет тройка сторонкой безбрежной,
меж полей, занесенных пургой.

Что, ямщик, приумолк ты, сердечный?
Что не хлещешь коней вороных?
Или думу таишь бесконечной
о родимых просторах степных?

Расскажи мне про горькую долю,
про нужду, про несжатую рожь,
про сестру, что отдали в неволю,
про отца, на кого не похож.

"Эх, барин! Что толку в рассказе —
все едино колеса скрипят.
Похоронена матушка в грязи,
и детишки в избенке пищат.

Мы поем — оттого, что нам тяжко,
мы молчим — оттого, что беда.
Вон, гляди, повстречалась деревня —
да чужая, всегда, навсегда."

И умолкнул. И снова, и снова
колокольчик тоскует, дрожит.
И над Русью — ни ласки, ни крова,
только ветер да снег ворожит.

Едет тройка — печально и грозно,
увязая в глубоких снегах.
И горит подмороженно, слезно
огонек в почернелых домах.

Спи, страдалец. Дорога далеко.
Дотерпи до веселой весны.
Может, где-то, за далью широкой,
и тебе еще снятся сны.