Уэллс придумал атомную бомбу в 1914-м. Хиросима случилась только через 30 лет

80 лет назад, 13 августа 1946 года, в лондонском доме на Ганновер-террас умер толстый, лысеющий человек со скрипучим тонким голосом. Санитары, забиравшие тело, вряд ли понимали, кого увозят. А зря. Этот человек изобрёл машину времени — на бумаге, разумеется, но кого это волнует; придумал слово для военного министерства, которое теперь знает каждый ребёнок; и напугал пол-Америки марсианами так, что люди, по легенде, прыгали из окон.

Знакомьтесь: Герберт Джордж Уэллс. Сын лавочника и горничной, недоучившийся студент, продавец тканей в захолустной лавке — и человек, который придумал двадцатый век раньше, чем тот начался.

Начнём с самого дикого факта, который почему-то не попадает в школьные хрестоматии. В 1914 году, за три десятилетия до Хиросимы, Уэллс написал роман «Освобождённый мир» — и впервые в истории человечества употребил словосочетание «атомная бомба». Не метафорически. Буквально. Физик Лео Силард прочитал этот роман в 1932-м, задумался, а через год, переходя лондонскую улицу на светофоре, вдруг понял, как устроена цепная ядерная реакция. Патент на неё он оформил, ссылаясь — да-да — на книгу писателя-фантаста. Вот вам и «просто выдумки для подростков».

Стоп. Давайте по порядку, потому что за одной атомной бомбой Уэллса легко потерять всё остальное.

«Машина времени» — дебютный роман 1895 года — на первый взгляд байка про путешественника, который скачет в 802 701 год. На деле это злая социальная карикатура: человечество расколото на изнеженных элоев, живущих на поверхности как декоративные овцы, и морлоков, подземных рабочих, которые в конце концов элоев же и едят. Уэллс писал это как предупреждение об углубляющемся классовом расслоении викторианской Англии. Перечитайте сегодня, глядя на разрыв между усадьбой в Кремниевой долине и складом-конвейером где-нибудь в другом полушарии. Не так уж и фантастично, правда?

Правда.

«Война миров» (1898) обычно вспоминают из-за паники 1938 года, когда радиопостановка Орсона Уэллса — однофамильца, не путать — якобы вызвала массовую истерику в США. История, если честно, изрядно раздута газетами того времени, любившими сенсации не меньше нынешних; реальных прыжков из окон было, мягко говоря, немного. Но сам роман — едкий укол по колониальной Британской империи: автор прямым текстом предлагает читателю представить, каково это — быть туземцем, на которого напал технологически превосходящий враг. Марсиане здесь — не столько инопланетная угроза, сколько зеркало, поднесённое к лицу империи, покорившей полмира с пулемётами против копий.

«Человек-невидимка» (1897) — вещь ещё более неудобная. Гриффин становится невидимым и практически сразу превращается в чудовище, потому что безнаказанность разрушает быстрее, чем можно успеть морально устареть. Знакомый сюжет? Загляните в любой анонимный чат, в комментарии под постом, куда пользователь заходит без имени и без лица. Уэллс это описал за сто с лишним лет до появления интернета — просто заменил экран на невидимость.

Был у него и совсем странный текст — эссе 1938 года «Мировой мозг», где Уэллс на полном серьёзе предлагал создать единую глобальную энциклопедию, доступную каждому, постоянно обновляемую коллективным трудом человечества. Звучит подозрительно похоже на Википедию, не находите? Только придумано это было за шестьдесят с лишним лет до её запуска, без всякого интернета, одной силой воображения и раздражения от того, как плохо люди умеют делиться знаниями.

Тут, впрочем, придётся сказать неприятную вещь, потому что превращать Уэллса в святого — значит врать. В ранней публицистике, особенно в трактате «Предвидения» 1901 года, он на полном серьёзе рассуждал о евгенике и о том, какие народы «достойны будущего», а какие нет. Мысли мерзкие, никакой романтики тут нет и быть не должно. Уэллс был гением с изрядным набором предрассудков своей эпохи — как, впрочем, почти весь образованный класс викторианской и эдвардианской Англии. Замалчивать это ради красивого юбилейного текста — паршивая услуга и ему, и читателю.

К концу жизни оптимизм из него выветрился почти полностью. Человек, всю молодость веривший, что наука и разум спасут цивилизацию, встретил старость на фоне двух мировых войн и настоящей атомной бомбы — той самой, которую он придумал на бумаге тридцатью годами раньше. Последняя его книга называется «Разум на пределе возможностей» (1945) — уже само название говорит достаточно. Уэллс умер меньше чем через год после Хиросимы, зная: то, что он выдумал как предупреждение, стало реальностью, и человечество, по его мнению, экзамен провалило.

Восемьдесят лет прошло. Марсиане так и не прилетели, машину времени никто пока не собрал, а вот бомба взорвалась, интернет обрушил на нас анонимность почище любой невидимости, а классовое расслоение временами выглядит так, будто элои и морлоки уже давно среди нас — просто носят другие названия. Может, стоит перечитать не потому, что это классика фантастики из школьной программы, а потому, что этот полноватый лысеющий скептик с раздражающе точным зрением на будущее рассказал о нас куда больше, чем большинство современных прогнозистов с их графиками и презентациями.