Уэллс предсказал атомную бомбу за 30 лет до Хиросимы — учёные над ним смеялись

Восемьдесят лет. Ровно восемьдесят лет назад в скромном лондонском доме на Ганновер-Террас умер человек, которого при жизни называли то пророком, то фантазёром, то откровенным чудаком. Герберт Джордж Уэллс. Тот самый, из-за которого американцы в 1938 году бежали из домов с чемоданами, решив, что марсиане и правда высадились в Нью-Джерси после радиопостановки «Войны миров».

Смешно? Да. Но не только.

Потому что этот же человек ещё в 1914 году, за тридцать один год до Хиросимы, в романе «Освобождённый мир» подробно описал оружие, работающее на цепной ядерной реакции, назвал его «атомной бомбой» — да, буквально этими словами — и хладнокровно, будто составляя техническое задание, расписал, как оно сровняет с землёй целые города.

Физики того времени крутили пальцем у виска. Рентген только-только открыли, ядро атома толком не изучили, а этот бывший продавец тканей из Бромли пишет про цепную реакцию так, словно вчера из лаборатории. Сказочник, одним словом. Несерьёзно.

Не несерьёзно. Физик Лео Силард прочитал роман в 1932-м, застрял на этой мысли — и через год, переходя лондонскую улицу на светофоре, придумал, как именно устроить цепную реакцию на практике. Патент на устройство он оформил, прямо сославшись на Уэллса. Без шуток; документы сохранились, любой желающий может найти.

Вот и весь секрет так называемой фантастики. Уэллс не гадал на кофейной гуще — он смотрел на текущую физику и социальные тенденции и додумывал их до логического, часто пугающего конца. Танки в «Сухопутных броненосцах» (1903) — за одиннадцать лет до Соммы, где их впервые применили по-настоящему. Авиационные бомбардировки — в «Войне в воздухе» (1908), когда самолёты едва научились не падать сразу после взлёта.

Жутковато, правда?

А теперь про «Машину времени». Её обычно преподносят детям как приключение с рычагами и седловидным механизмом. На деле это едкий социальный диагноз: элои — красивые, ленивые, беспомощные потомки праздного класса; морлоки — те, кого веками держали под землёй обслуживать чужой комфорт, и которые в итоге элоев же и едят. Написано в 1895 году. За полтора века до сегодняшних споров про автоматизацию, неравенство и то, кто на самом деле кормит экономику.

Согласитесь, разговоры про роботов, которые отберут работу у одних и озолотят других, звучат... ну, до боли знакомо. Уэллс это уже проговорил. Просто заменил слово «алгоритм» на «морлок».

Отдельная история — «Человек-невидимка». Гриффин получает абсолютную власть остаться незамеченным — и тут же превращается в чудовище, потому что безнаказанность разъедает быстрее любой кислоты. Читаешь сегодня новости про анонимные аккаунты, троллей, утечки данных под покровом сетевой невидимости — и невольно вспоминаешь бинты, за которыми прятал лицо этот бедолага из Айпинга.

Был ещё «Остров доктора Моро» — 1896 год, история про хирурга, который лепит людей из животных силой скальпеля и боли. Сегодня, когда генное редактирование перестало быть фантастикой, а CRISPR обсуждают на серьёзных конференциях, этот роман читается уже не как ужастик, а как этический учебник с предупреждением на первой странице.

Кстати, номинировали его на Нобелевскую премию по литературе четыре раза. Ни разу не дали. Комитет, видимо, тоже решил, что несерьёзно.

А ещё в 1938-м, за два года до смерти, Уэллс всерьёз предложил создать «Мировой мозг» — единую, доступную каждому энциклопедию знаний, объединяющую библиотеки всей планеты. Звучит знакомо? Должно. Он придумал Википедию на семь десятилетий раньше, чем её кто-то запрограммировал.

Умер он 13 августа 1946 года — совсем скоро после того, как увидел собственное пророчество исполнившимся буквально: над Хиросимой и Нагасаки поднялись грибовидные облака, которые он описывал за три десятилетия до этого. Говорят, ему было не по себе от собственной правоты. Понять можно.

Вот и вопрос на восемьдесят лет вперёд: сколько ещё его «сказок» мы прочитаем не как фантастику, а как инструкцию, которую забыли вовремя воспринять всерьёз? Может, стоит для разнообразия послушать сказочника заранее — а не постфактум.