Цветы, которые распускаются в полночь

Он владел оранжереей, которая открывалась только после заката. Аня зашла случайно — была суббота, и она блуждала по незнакомому району, пытаясь забыть о разрыве, который всё ещё болел.

Дверь была приоткрыта. Запах цветов манил, как музыка — сладкий, тяжёлый, с нотой чего-то запретного.

Внутри было темно, но она видела — каким-то образом видела — растения, которых не было ни в одном справочнике. Чёрные розы с алыми прожилками, пульсирующими, как вены. Лилии цвета старой крови, источающие аромат мёда и железа. Орхидеи, светящиеся в темноте призрачным фиолетовым светом.

«Они живут ночью».

Он появился из теней — высокий, в фартуке садовника, с землёй на руках. Его лицо было бледным, волосы — тёмными, а глаза — цвета тех самых чёрных роз.

«Как и я», — добавил он, заметив её взгляд.

«Вы... садовник?»

«Хранитель. Эти цветы — моя семья. Единственная, которая у меня осталась».

Он повёл её между рядами. Рассказывал о каждом растении — как о живом существе. Эта роза была выведена в Трансильвании, три века назад. Эта лилия выросла на могиле казнённой ведьмы. Эта орхидея — единственная в своём роде, последний экземпляр вида, который считали вымершим.

«Откуда вы всё это знаете?»

«Я был там, — он улыбнулся. — Когда их создавали».

Аня остановилась.

«Сколько вам лет?»

«Достаточно, чтобы видеть, как мир меняется. И как цветы остаются».

Он сорвал одну из чёрных роз — без шипов, мягкую, как бархат — и протянул ей.

«Она не завянет, — сказал он. — Пока ты жива, она будет цвести».

«Почему?»

«Потому что я хочу, чтобы у тебя было что-то... от меня».

Она должна была испугаться. Должна была уйти. Но вместо этого взяла розу и вдохнула её аромат — и мир поплыл.

Она приходила каждую ночь. Сидела среди цветов, пока он работал — поливал, подрезал, шептал растениям на языках, которых она не знала. Иногда они разговаривали. Чаще молчали.

Однажды она спросила:

«Ты вампир?»

«Это одно из слов».

«А другие?»

«Проклятый. Бессмертный. Хранитель ночи, — он отложил секатор. — Но мне больше нравится — садовник».

«Почему цветы?»

«Потому что они честнее людей. Они не притворяются. Цветут, когда могут. Умирают, когда приходит срок. Не боятся темноты».

Он подошёл к ней. Его руки всё ещё пахли землёй.

«А ты? Ты боишься темноты?»

«Раньше боялась. Теперь... нет».

«Почему?»

«Потому что в темноте — ты. И эти цветы. И что-то... красивое».

Он коснулся её лица — пальцами, холодными, как ночная земля.

«Ты странный человек, Аня. Приходишь в оранжерею к монстру. Берёшь цветы из его рук. Не боишься».

«Ты не монстр».

«Откуда ты знаешь?»

«Монстры не выращивают цветы».

Он рассмеялся — тихо, хрипло, будто разучился.

«Ты ошибаешься. Но мне нравится твоя ошибка».

Он склонился к ней — медленно, давая время отстраниться. Она не отстранилась.

Его губы были прохладными, но поцелуй — горячим. Она чувствовала вкус земли, вкус цветов, вкус чего-то древнего и дикого.

Когда он отстранился, его глаза светились в темноте — багровым, как прожилки на чёрных розах.

«Я могу дать тебе вечность, — прошептал он. — Вечность среди цветов, которые никогда не вянут. Ночи без конца. Меня».

«А взамен?»

«Твоя кровь. Раз. Чтобы связать нас».

«Это больно?»

«Сначала. Потом — как цветение».

Она посмотрела на розу в своей руке — чёрную, живую, пульсирующую.

«Сделай меня частью твоего сада».

Он опустился перед ней на колени. Взял её руку — ту, что держала розу — и поднёс к губам.

Укус был острым — как шип, которого не было у розы. Боль вспыхнула и тут же растворилась в чём-то невозможном — тепле, свете, аромате сотни цветов одновременно.

Аня чувствовала, как его кровь — холодная, тёмная — течёт в неё. Как её кровь — тёплая, живая — течёт в него.

Когда он поднял голову, его губы были красными.

«Теперь ты — часть сада, — сказал он. — И сад — часть тебя».

Она посмотрела на свою руку. Два прокола уже затянулись — на их месте остались два маленьких шрама, похожих на лепестки.

«Я чувствую их, — прошептала она. — Все цветы. Они... живые».

«Они всегда были живые. Теперь ты просто слышишь».

Он встал и протянул ей руку.

«Пойдём. Я покажу тебе те, которые цветут только раз в столетие. Как раз сегодня — их ночь».

Она взяла его руку.

И они ушли в глубину оранжереи — туда, где распускались цветы, которых не видел никто из живых.

Но она больше не была просто живой.

Она была частью сада.

И сад был прекрасен.