Тихий вечер в Николе — подражание стилю Николая Рубцова

Тихий вечер в Николе

В Николе стемнело. Рано — в пять.
Печь дотлевала; тянет дымом тонко.
Звезда блеснула. Мне — или ребёнку,
который где-то вышел погулять?

Деревня спит. Собака — нет, не спит.
Скулит у чьих-то тёмных, дальних ставень.
Один фонарь — неровный, мутноватый.
И тишина. И целый год — стоит.

Стоит, как столб. Как вкопанный. С тех пор,
как я приехал — ничего не сдвинулось.
Колодец. Грядки. Старый косогор.
И речка — та же. Только льдом подёрнулась.

Сосед Василий — тот ещё чудак:
поставил лодку прямо на дорожку.
Зачем — бог весть. Здесь делают вот так:
без объяснений. Молча. Понемножку.

Я вышел. Постоял у мостовин.
Вода — чернее неба. Или нет?
Одно и то же, если разобраться:
и небо — вниз, и речка — вверх. И — свет

звезды — не разберёшь, где настоящий,
а где — в воде. Двоится. Ну и пусть.
Мне хватит одного. Того, что ближе.
Того, что отражается. Не суть.

Закрыл калитку. Лёг. Не спится. Ладно.
Жизнь — не плохая, нет. И не хорошая.
А — тихая. Как тот огонь в печи,
который прогорел, но угли — тёплые.

Лежат себе. И светятся во тьме.
И никому не надо. Никому.
А всё равно — горят. Упрямо. Тихо.
Как будто — для себя. По одному.

Ну вот и всё. Деревня. Ночь. Звезда.
И я — при ней. Или она — при мне.
Не знаю. Да и — важно ли? Когда
всё это — было. Есть. И будет — вне.