«Шум и ярость» Фолкнера: экспертиза романа, который приходится прочитать три раза, чтобы понять хоть раз

Автор — Уильям Фолкнер. Год — 1929. Жанр — модернистская проза, семейная сага, местами исповедь безумца. Объём — около трёхсот страниц, которые читаются как три тысячи.

Сюжет тут пересказывать бессмысленно. Не потому что спойлеры — потому что сюжета как такового нет. Есть распад семьи Компсонов из Миссисипи: разорившийся род, дочь Кэдди, чьё падение (в глазах брата — падение, не больше и не меньше) запускает всё остальное. Есть слуги, которые в этом хаосе оказываются единственными взрослыми людьми во всей истории. И есть четыре рассказчика, каждый из которых врёт по-своему.

Первая часть — Бенджи. Тридцать три года, умственно неполноценен, времени для него не существует вообще: 1898-й и 1928-й лежат рядом, как две карты на одном столе. Читать эту часть физически неприятно первые страниц двадцать.

Потом — привыкаешь. Потом — не можешь остановиться.

Стоп. Вот тут важно сказать главное.

Фолкнер не объясняет ничего. Ни дат, ни имён, ни того, кто кому кем приходится. Ты плывёшь в этом потоке сознания, как в холодной реке — сначала задыхаешься, потом начинаешь различать течение, а потом уже и не хочешь выбираться на берег.

Что хорошо. Язык — да, безусловно язык. Даже в переводе слышно, как фразы у Фолкнера то рвутся на осколки, то тянутся на полстраницы без единой точки, будто автор забыл, где выход. Часть Квентина, второго брата, написана местами вообще без пунктуации — время для него тикает слишком громко, и это буквально видно в этих слипшихся строчках без пробелов и запятых.

Персонажи — отдельный разговор. Джейсон, третий брат, мерзавец расчётливый и мелкий, но написан так, что его голова — со всей её злобой, жадностью и вечной обидой на весь мир — становится понятной. Не оправданной. Понятной. Разница огромная, и мало кто из авторов умеет её держать так долго без срыва в карикатуру.

Что плохо. Первые сто страниц можно бросить — и половина читателей бросает. Это честно. Роман не заигрывает с аудиторией, не объясняет заново то, что уже сказал один раз. Пропустил абзац — придётся вернуться, потому что дальше не склеится вообще ничего.

Ещё момент: женских голосов в романе, по сути, нет. Кэдди, вокруг которой строится вся драма братьев, ни разу не получает слова напрямую. Мы видим её только сквозь чужие искажённые линзы — приём мощный литературно, но некоторых читательниц справедливо это раздражает. Она — призрак собственной истории.

Для кого не подойдёт. Для тех, кто читает перед сном под чай. Для тех, кому нужен сюжет с завязкой и развязкой на соседних страницах. Для тех, кто хочет один раз прочитать книгу и закрыть вопрос — тут придётся читать минимум два раза, а лучше три: сначала теряешься, второй раз собираешь картину из осколков, третий — наконец слышишь музыку, которая всё это время звучала под текстом.

Вердикт. Читать — да, но не первой книгой Фолкнера и точно не в дороге, не между делом. Это книга для медленного, внимательного чтения с карандашом или заметками в телефоне, если карандаша под рукой не нашлось. Студентам-филологам — обязательно. Тем, кто любит Джойса и не испугался «Улисса», — точно понравится. Тем, кто хочет просто хорошую историю про южную семью, — лучше взять у того же автора что-то другое, например «Свет в августе», там хотя бы за сюжетом можно идти без карты.

Оценка. Девять из десяти. Не десять — потому что часть с Джейсоном местами провисает, а финал после трёх частей внутреннего ада ощущается слегка суетливым, будто автор торопился закрыть все линии сразу. Но как эксперимент, изменивший то, что вообще можно делать с формой романа, это близко к идеалу. Фолкнер получил Нобелевскую премию не за красивые метафоры. Он получил её за то, что заставил язык делать то, чего от него никто раньше не требовал — и язык, кажется, до сих пор об этом помнит.