Шесть шагов в тишине

Нина снимала однокомнатную квартиру в старом панельном доме на окраине, потому что цена была честной, а до ее офиса можно было доехать за двадцать минут. Она работала переводчицей на ночных проектах и часто ложилась под утро, так что дневной шум соседей ее не тревожил.

Первой странностью стали скрипы пола. В 01:01, будто по будильнику, в коридоре звучало шесть шагов: от спальни к кухне. Не бег, не крадущаяся походка, а размеренное домашнее движение человека, который давно знает маршрут даже в темноте.

Нина сначала решила, что это этажом выше. Потом встала босиком на свой пол и поняла: скрипит именно у нее, в тех самых досках между комнатой и кухней. На шестом скрипе каждый раз щелкал выключатель у электрочайника.

В квартире она жила одна.

Днем все выглядело обычным. Белые стены, узкий коридор, старый шкаф, который пах нафталином. Соседка напротив, пожилая Раиса Петровна, охотно рассказала историю дома и прошлых жильцов. Про эту квартиру она вспомнила не сразу:
- До вас тут Лев Аркадьевич жил. Тихий мужчина. Всегда по ночам на кухню ходил, таблетки запивал. Сердце у него было слабое.

- И что с ним?

- Умер. Давно. Его через несколько дней нашли. Но вы не пугайтесь, у нас тут дом спокойный.

Слово «спокойный» прилипло к Нине неприятно, как влажная бумага.

На следующую ночь она решила все проверить. Поставила на пол кружки с водой, чтобы увидеть вибрацию, и включила диктофон. В 01:01 скрипы повторились. Вода дрогнула только в одной кружке, той, что стояла у входа в кухню. На записи слышно было шесть шагов и очень тихий выдох на последнем, будто кто-то остановился прямо у микрофона.

Нина переставила мебель. Кровать сдвинула к окну, стол - к другой стене. Путь от комнаты до кухни изменился, но ночью все равно прозвучало ровно шесть скрипов. Как если бы не пол диктовал маршрут, а сам звук выбирал, где ему возникнуть.

Через три дня она купила ночник с датчиком движения и закрепила в коридоре. В 01:01 датчик не срабатывал, свет не загорался, но шаги слышались отчетливо. На шестом щелкнул чайник, хотя вилка была вытащена из розетки.

Страх рос не рывком, а мелкими бытовыми уступками. Нина перестала закрывать дверь в спальню. Потом перестала выключать свет в кухне. Потом начала заранее наливать в стакан воду и класть на стол обезболивающее, сама не понимая зачем.

В ночь грозы она вернулась поздно, промокшая, усталая. На часах было 00:58. Сидеть и ждать в комнате не хотелось, и Нина решила встретить эти звуки лицом к лицу: встала в кухне, спиной к столу, смотрела в темный проем коридора.

Когда часы в телефоне сменились на 01:01, из спальни прозвучал первый шаг.

Доска у кровати скрипнула так близко, будто на нее поставили тяжелую пятку. Затем второй. Третий. Четвертый. Пятый. Между каждым был одинаковый, почти вежливый интервал.

На шестом шаге звук остановился в дверном проеме кухни, всего в полуметре от Нины. Воздух рядом с ее лицом заметно охладился.

Она выдавила шепотом:
- Кто здесь?

Из темноты ответили спокойным, хрипловатым голосом, в котором не было ни злости, ни угрозы:
- Извините. Где теперь лежат таблетки?

Нина выбежала на лестничную площадку в домашней футболке и простояла там до рассвета, слушая, как за дверью изредка поскрипывают доски, будто кто-то ходит по квартире и не может найти нужный ящик.

Утром внутри было тихо и слишком чисто. На кухонном столе лежал блистер незнакомых сердечных таблеток. Одна ячейка была пустой, фольга аккуратно продавлена изнутри наружу.

Через неделю Нина переехала. В новой квартире был ламинат, который почти не скрипел. Она специально измерила расстояние от кровати до кухни - не из страха, а чтобы посмеяться над собой. Получилось шесть шагов.

В ту же ночь она проснулась без причины, открыла глаза и увидела на электронных часах 01:01. Из коридора донесся первый мягкий скрип.