Шелли не писал «Франкенштейна». Тогда почему в этом уверены все?

Сегодня исполняется 204 года со дня смерти Перси Биши Шелли. И почти наверняка вы уверены, что это он написал «Франкенштейна». Не он. Ни строчки.

«Франкенштейна» написала его жена — Мэри Шелли, и произошло это на спор, летом 1816 года, в дождливой Швейцарии, когда компания сумасшедших романтиков — Байрон, Полидори, Перси и восемнадцатилетняя Мэри — сидела взаперти на вилле Диодати и от скуки придумывала истории про мертвецов. Мэри выиграла. С разгромным счётом.

Стоп.

Значит ли это, что Перси Шелли — фигура второго плана в собственной легенде? Ни разу. Просто слава сыграла с ним злую шутку: его затмила слава жены, а заодно — его собственная репутация скандалиста, атеиста и человека, от которого шарахались приличные лондонские гостиные.

Из Оксфорда его выгнали за памфлет «Необходимость атеизма» — восемнадцать страниц текста, за которые в 1811 году можно было вылететь из университета без права на апелляцию. Шелли не извинялся. Он вообще редко извинялся — за что бы то ни было, включая уход от первой жены Харриет Уэстбрук, которая спустя несколько лет утопилась в лондонском пруду Серпентайн. Совпадение? Он бы сказал — да. Историки литературы в этом не так уверены.

А теперь — про то, ради чего вы вообще открыли эту статью. «Озимандия».

Четырнадцать строк. Разбитая статуя в пустыне, полустёртая надпись «Я — Озимандия, царь царей: взгляните на мои великие деяния, о могучие, и отчайтесь!» — и вокруг ни следа этих деяний. Только песок. Шелли написал этот сонет в 1817-м, соревнуясь с приятелем на скорость — кто быстрее срифмует стихотворение про древнеегипетского фараона. Приятеля никто не помнит. Сонет разошёлся на мемы двести с лишним лет спустя — про диктаторов, про империи, про кого угодно, кто слишком уверен в вечности своего величия.

Вот тут и зарыта странность: текст про тщету власти пережил почти всех, о ком он написан. Ирония, которую сам Шелли, кажется, заложил туда сознательно.

«Освобождённый Прометей» — вещь потяжелее. Шелли переписал Эсхила заново: у греков Прометей в итоге мирится с Зевсом, у Шелли — нет. Тиран просто падает, а мир перестраивается без насилия, через любовь и разум. Наивно? Возможно. Но строчки из этой драмы потом всплывали у Маркса, у Ганди — тот вообще любил цитировать другое стихотворение Шелли, «Маску анархии», написанное после бойни при Питерлоо в 1819 году: «Восстаньте, как львы после дремоты, несокрушимым множеством». Индийские националисты читали эти строки за сто лет до того, как Шелли попал в школьную программу где-либо за пределами Британии.

Умер он нелепо. 8 июля 1822 года, у берегов Тосканы, парусная лодка «Ариэль» попала в шторм и пошла ко дну. Тело нашли через десять дней — опознали по томику Китса в кармане куртки. Байрон с друзьями сожгли труп прямо на пляже, по античному обряду; сердце, по легенде, не сгорело — Мэри хранила его потом много лет завёрнутым в шёлк. Правда это или красивая выдумка викторианских биографов — бог весть.

Ему было двадцать девять.

И вот что странно: 204 года — это не круглая дата, не повод для мемориальных статей в приличных изданиях. Но каждый раз, когда очередной политик клянётся войти в историю навечно, где-то в интернете снова всплывает «Озимандия» — и снова набирает лайки. Шелли, кажется, единственный поэт-романтик, который умудрился предсказать язык интернет-мемов за два века до интернета.

Так что нет, «Франкенштейна» он не писал. Написал кое-что похуже — текст, который до сих пор бьёт по самым самоуверенным людям на планете. И судя по всему, будет бить ещё долго.