Сенсация: самый популярный писатель — не Толстой и не Шекспир

Назовите самого читаемого писателя в истории. Шекспир? Толстой? Достоевский? Нет, нет и нет. Ответ настолько обескураживает своей очевидностью, что хочется ударить себя по лбу.

Агата Кристи. Дама, которую снобы от литературы называли «детективщицей» и смотрели на неё примерно так, как профессора консерватории смотрят на уличных музыкантов. Так вот — она продала больше двух миллиардов книг. Это не опечатка, не журналистское преувеличение. Два. Миллиарда. Для сравнения: Шекспир — около четырёх миллиардов, но туда входят все издания пьес вместе с учебниками, которые студенты покупают по принуждению. У Агаты — добровольно. Каждая книга куплена человеком, который хотел её купить.

Стоп.

Давайте вообще-то разберёмся, что значит «самый популярный». Потому что тут начинается увлекательная игра в подтасовку статистики. Шекспир? Его читают, потому что заставляют в школе. Библия? Её дарят, раздают, кладут в тумбочки гостиниц — миллиарды экземпляров расходятся по миру так, что отдельные народы видели в этой книге чуть ли не предмет первой необходимости, как соль. Данте Алигьери продавался хорошо, но преимущественно в Италии и среди тех, кто хотел казаться образованным. Лев Толстой — гений, спора нет, но много ли людей дочитали «Войну и мир» до конца? Ну честно? Рукой на сердце?

Агату же читают. Запоем. В три часа ночи, когда надо бы спать. Ставя будильник и потом не слыша его, потому что надо узнать, кто убил несчастного полковника в библиотеке.

Она написала 66 детективных романов, 14 сборников рассказов, 6 любовных романов под псевдонимом Мэри Уэстмакотт — и никто не верил, что это она, потому что тон совершенно другой, живой и болезненно честный — плюс 19 пьес. Одна из них, «Мышеловка», идёт в лондонском театре Сент-Мартин с 1952 года. Семьдесят с лишним лет. Непрерывно. Это мировой рекорд, и он, вероятно, никогда не будет побит, потому что сложно представить, что написанное сегодня продержится даже семь лет.

Как она это делала?

Вот тут начинается самое интересное, и вот тут литературные снобы начинают нервно кашлять. Кристи не претендовала на великую прозу. Она прекрасно понимала, чем занимается: решала головоломку на глазах у читателя, при этом прячась за его спиной. Её диалоги — короткие, точные, без украшений. Описания — минимальные, функциональные. Пространные пейзажи? Не её история. Зато каждая деталь работает. Каждый брошенный вскользь факт — либо красная селёдка, либо важнейшая улика. Причём поди разберись, что есть что.

Психология у неё — острая, без снисхождения. Её Пуаро и мисс Марпл видят людей насквозь; не потому что умные детективы, а потому что Кристи — умный автор, который устал притворяться, что люди лучше, чем они есть. Убийцами в её книгах оказываются самые неожиданные персонажи: добродушный сосед, заботливая племянница, рассказчик — да, однажды убийцей оказался рассказчик от первого лица, и читатели почувствовали себя одураченными настолько, что это до сих пор обсуждают.

Между прочим, она первой в истории сделала убийцей нарратора. 1926 год, «Убийство Роджера Экройда». Скандал был грандиозный. Критики орали об обмане, о нечестной игре. Агата молчала. Книга расходилась.

Её личная история — отдельный детектив, который никто до сих пор не раскрыл до конца. В 1926 году она исчезла на одиннадцать дней. Просто пропала. Муж объявил розыск, полиция прочёсывала Англию, газеты истерили. Потом нашлась — в отеле в Харрогейте под чужим именем. Страдала амнезией? Нервным срывом? Намеренно подставляла мужа-изменника? Версий масса. Доказательств — ноль. Она никогда не объяснила, что произошло. Никогда. Ни слова в автобиографии — а автобиографию она всё-таки написала, толстую и подробную, но эти одиннадцать дней там попросту отсутствуют. Дыра в тексте размером с тайну.

Много ли вы знаете писателей, чья биография интереснее их книг? А у Агаты — конкурирюют.

Переводы её книг существуют на более чем ста языках. Сто три по последним подсчётам. По этому показателю она уступает только Шекспиру и — это уже совсем неожиданно — Жюлю Верну. Верн, кстати, тоже из тех авторов, которых «серьёзная» литература долгое время не жаловала. Занятная закономерность: чем больше народу читает, тем кривее смотрит академия.

А Нобелевской премии у неё нет. Ни разу не номинировалась. Нобелевский комитет, судя по всему, считает, что литература — это когда скучно и сложно, а если люди читают взахлёб и бегут за следующей книгой — значит, что-то тут не так. Это, конечно, в высшей степени странная логика — примерно как считать, что хорошая еда это та, которую невозможно проглотить.

На её книгах выросло несколько поколений. Не метафора — буквально. Бабушки читали «Десять негритят» (сейчас книга выходит под другим названием, мир изменился), мамы — «Восточный экспресс», внучки — то же самое, потому что хорошая загадка не стареет. Детектив как жанр она не изобрела — до неё был По, был Конан Дойл — но именно она довела его до совершенства в том смысле, что читатель чувствует: игра честная, все подсказки были, и если не угадал — сам виноват.

Это важно. Очень важно. Потому что в этом — весь секрет её популярности. Она уважала читателя. Не поучала, не объясняла, не тыкала носом в мораль. Давала загадку — и позволяла думать. В мире, где авторы всё чаще ведут себя как учителя с указкой, это само по себе редкость.

Самый популярный писатель всех времён? Та, которую литературный истеблишмент никогда особенно не любил. Та, которая сидела в кресле и плела интриги, пока другие произносили красивые речи на вручении премий. Та, чьи книги читают в метро, в самолётах, в три ночи под одеялом с телефонным фонариком. Может, это и есть настоящий успех — когда тебя читают не потому что надо, а потому что невозможно остановиться.