Расследование: как клиентка в фольге записала мою свекровь на мой же четверг
Ирина сидела в моём кресле с четырнадцатью фольговыми конвертиками на голове и напоминала радиоприёмник, который вот-вот поймает Лондон. Я стояла над ней с кистью. На кисти — осветляющий состав, из тех, что при малейшей зевоте прощаются не с цветом, а с самими волосами. В одной руке кисть, в другой гребень, обе в перчатках. Свободных рук — ноль.
И тут на подлокотнике завибрировал телефон.
Потом ещё раз. Потом он двинулся по подлокотнику, мелко дрожа, как таракан, которому сообщили дурные новости. Я попробовала разблокировать его лицом — не вышло: на лице респиратор, очки и выражение человека, который держит кисть над чужой судьбой. Телефон меня не опознал. Честно говоря, на его месте я бы тоже не опознала.
— Давай я, — сказала Ирина. Добрая женщина. Это её и сгубило; вернее, сгубило мой четверг.
Следующие сорок минут я диктовала, а Ирина набирала одним пальцем, и каждый её кивок сопровождался шорохом фольги, будто в кресле кто-то перебирал фантики. «Пишет Кристина: на сегодня есть окошко?» — «Нет. Напиши: на сегодня нет, есть четверг». — «Четверг, — повторяла Ирина, сопя. — Ч-е-т...» Потом спросили, сколько стоит блонд, и Ирина, не дожидаясь меня, назвала цифру. Цифру она взяла из воздуха — и по тону было слышно, что сама себе понравилась. Потом вошла во вкус: стала приписывать от себя «ждём вас!» и сердечки. Сердечки я не заказывала.
Развязка случилась в начале четвёртого. Среди писавших нашлась Нина Павловна, свекровь Ирины, — по аватарке, на которой она позирует с кабачком размером с младенца. Ирина обрадовалась ей, как родной (хотя почему «как»), и записала на мой четверг, на 15:00, «на окрашивание, как у Ирочки». А на четверг, на 15:00, у меня уже стояла Тамара с коррекцией корней. Итого три человека, одна я, и ни одна из них не подозревала о существовании остальных. Волосы Ирины, к слову, всё пережили: фольгу я сняла вовремя, хотя секундомер в голове к тому моменту тикал, как бомба в старом кино. А нервы — нет, нервы так легко не отделались.
Теперь скажу то, что все мастера знают и вслух не произносят. Директ — это приёмная без двери. Туда заходят когда вздумается: в 23:40 из кровати, в 7:15 из маршрутки, в разгар чужого мелирования. И каждый вошедший уверен, что ответят сразу, потому что он же всего лишь спросил про окошко. А мастер — человек, у которого руки заняты кистью, ножницами, а иногда ещё и чьей-то нервной системой. Одна голова на два фронта не делится: либо ровный пробор, либо ответ на «а с собакой можно?». (Можно, кстати. Один шпиц у нас был воспитаннее иных клиентов.) Клиентка, не дождавшись ответа за полчаса, не обижается. Она просто идёт туда, где ответили за минуту. Не из злобы — терпение у неё не казённое.
Вопросы, между прочим, одни и те же. Окошко. Цена. Парковка. Больно ли. Можно ли подругу на то же время. Десяток вопросов ходит по кругу, как автобус, на маршруте которого ты знаешь каждую остановку наизусть.
Поэтому, когда мне показали платформу «ассИИстент», я сложила руки на груди и приготовилась морщиться. Морщиться пришлось меньше, чем думала. Это место, где ИИ-сотрудников нанимают, как людей, только без больничных и без обид на график. На витрине стоят именованные работники: Сергей в автосалоне, Марк в недвижимости, Барсик, консультант по любым вопросам, и Анна — администратор салона красоты. Теперь перемотаем плёнку: тот же четверг, та же фольга, но за директ отвечает Анна. Ей дают сайт, прайс, расписание мастеров, и примерно через пять минут она готова к работе. Не дерево кнопок («нажмите 1, если хотите маникюр»), а нормальный разговор: к кому, на когда, впервые у нас или уже были. И заявка собирается сама. Ночью, днём, в 23:40 — ей без разницы.
Работает она везде сразу: на сайте, в Telegram, в MAX и в WhatsApp, а история переписки у неё одна на всех. Кристина спросила про маникюр в мессенджере, вечером заглянула на сайт — и там уже знают, что Кристине нужен маникюр и что на сегодня окон нет. Никто не переспрашивает, никто не делает вид, что видит человека впервые. Данные заявок хранятся в России, по 152-ФЗ, а телефон и почту клиентки языковая модель вообще не получает. Пишу это отдельной строкой, потому что номер телефона клиентки в салоне — почти семейная тайна.
Теперь без рекламной пены: чего Анна не делает. Она не мастер и не заменит человека с кистью — кисть я бы ей не доверила, даже будь у неё руки. Цену блонда без осмотра волос она не назовёт, как не назвала бы я и как не должна была называть Ирина из воздуха. Она не решит, выдержат ли ваши волосы пять тонов осветления, и не скажет, что за пятно у вас на коже. Она, кстати, и не прикидывается живой — не надо ей этого. Её работа проще и честнее: отвечать на типовые вопросы и собирать заявки, а сложное передавать живому человеку. То есть мне. Сообщение вроде «после вашей краски у меня зуд» уйдёт ко мне сразу, а не будет вежливо утоплено в переписке. По-моему, граница проведена там, где ей и место.
Витрина с Анной и остальными лежит здесь: https://ассиистент.рф. Тарифов три. Free — 0 ₽: можно посмотреть, о чём у вас вообще спрашивают, и перестать гадать. «Стандарт» — 3 990 ₽ в месяц: 2 000 сообщений и все каналы вместе с WhatsApp. «Профи» — 12 990 ₽ в месяц, если точек несколько и у каждой свой поток. Я бы начала с нуля. Не из скупости — просто с нулём ничего не теряешь, кроме иллюзии, будто вопросы в директе все разные.
Ирина, кстати, записалась снова. Сама, с чистой головой и телефоном в собственной руке. Нина Павловна пришла в тот четверг, Тамара тоже; разместились, не спрашивайте как. Но тот подлокотник я до сих пор вижу во сне. Фольга должна быть на голове, а не в переписке. Попробуйте бесплатный тариф: ноль рублей — это, знаете ли, дешевле, чем свекровь в чужом четверге.
将此代码粘贴到您网站的HTML中以嵌入此内容。