Приговор книге: как запреты создавали бестселлеры — и разоблачали трусость власти

Представьте: 1928 год, Флоренция. Дэвид Герберт Лоуренс сидит над рукописью и, наверное, понимает, что пишет что-то эдакое. Что-то, от чего британское правительство через год пойдёт буквально в суд. «Любовник леди Чаттерлей» — три слова, которые заставили прокуроров краснеть, заикаться и произносить вслух термины из учебника по анатомии перед полным залом.

Запрет. Конфискация. Тридцать два года под запретом в Великобритании. До 1960 года книгу нельзя было купить легально — только нелегально, и её покупали все. Это — главный парадокс истории запрещённой литературы: власть, запрещая книгу, создаёт ей рекламу, которую никакой издатель не купит за деньги. Государство, не понимая этого, раз за разом наступало на одни и те же грабли. С громким звуком. С шишкой на лбу.

Давайте честно: первым цензором была церковь. Index Librorum Prohibitorum — «Список запрещённых книг» — Ватикан вёл с 1559 года. Галилей там. Декарт. Вольтер. Паскаль. То есть буквально список лучших умов европейской цивилизации. Читать этот Index — как читать программу идеального образования. Спасибо, Святой Престол, сэкономили время на поиск.

Коперника включили в список в 1616-м. За то, что Земля крутится вокруг Солнца. Убрали оттуда в 1758-м, примерно тогда, когда отрицать это стало неловко даже кардиналам. 142 года. Список закрыли в 1966 году; последнее издание содержало четыре тысячи наименований. Четыре тысячи книг, которые Ватикан считал опасными. Это, прямо скажем, внушительная библиотека — и лучший книжный клуб из всех, что я знаю.

Джеймс Джойс умер в 1941-м, так и не увидев «Улисса» изданным в Великобритании легально. Журнал «The Little Review» начал публиковать главы в 1918 году, его засудили в 1921-м — за непристойность. Интересная деталь, от которой мерзко холодит под рёбрами: судьи, выносившие приговор, книгу не читали. Им объяснили «в общих чертах». Этой «общей чертой» оказалось достаточно для штрафа двум редакторам-женщинам и запрета на продолжение публикации.

Потом «Улисс» вошёл в каждый список ста лучших романов XX века. Школьники его проходят. Критики рыдают от восторга. А в 1921-м году двум женщинам присудили штраф за то, что они давали людям это читать. Вот вам и история.

Советский Союз запрещал с размахом, которому позавидовал бы любой инквизитор. «Мастер и Маргарита» Булгакова — при жизни автора ни разу не опубликована в СССР. Булгаков умер в 1940-м. Роман вышел в советских журналах только в 1966-м, да и то с купюрами; полная версия появилась в 1973-м — через тридцать три года после смерти писателя. Иисус Христос за это время успевал прожить всю жизнь и ещё немного осталось бы.

Пастернак. «Доктор Живаго». Нобелевская премия 1958 года — и немедленное давление советских властей. Пастернак вынужден отказаться от премии. Роман напечатан сначала в Италии. Потом ЦРУ — да, буквально ЦРУ — организовало распространение русскоязычных копий на Всемирной выставке в Брюсселе в 1958-м. Американские спецслужбы использовали Пастернака как инструмент холодной войны. Он об этом, скорее всего, не знал ничего. Вот такой получился экспортный продукт.

В Штатах тоже не без греха. «Над пропастью во ржи» Сэлинджера — самая часто изымаемая из школьных библиотек книга в американской истории. Причины менялись: то слишком много мата, то сцены с проституткой, то «Холден Колфилд — плохой пример для молодёжи». Как будто молодёжь сама себе не найдёт плохих примеров без Сэлинджера. Книга издана в 1951 году, споры не утихают. Это называется «живая классика». «Гроздья гнева» Стейнбека сжигали в кострах в нескольких округах Калифорнии в 1939 году. В 1940-м Стейнбек получил Пулитцеровскую премию, в 1962-м — Нобелевскую. Книга выжила. Те, кто жёг, — забыты.

«Лолита» Набокова. Пять американских издательств отказали без объяснений. Набоков нашёл французское издательство «Olympia Press» — известное тем, что публиковало также откровенную порнографию. Это создало книге репутацию, которой она не заслуживала, и которая только раздула продажи. Потом критик Грэм Грин назвал «Лолиту» одной из трёх лучших книг 1955 года. В Великобритании разгорелся публичный скандал. Ещё одна газетная полемика. Ещё один запрет. Потом Набоков переехал в Швейцарию и стал богатым. История с хорошим концом для всех, кроме цензоров.

Что общего у всех этих книг? Они выжили. Государства — те, что запрещали, — в большинстве своём уже не существуют в том виде, в каком существовали тогда. Советского Союза нет. Фашистской Германии нет. Ватиканского Index нет. А книги — есть. На полках, в школьных программах, в экранизациях, в списках обязательного чтения. Запрет — это, по большому счёту, бесплатная реклама плюс гарантия бессмертия.

Когда кто-то очень настойчиво говорит вам «не читайте вот это» — читайте в первую очередь именно это. Не из вредности. Из самоуважения. Потому что то, что от вас хотят скрыть, как правило, и есть самое честное.