Последняя перчатка

Ты сказал мне: «Прощай» — и не отнял руки,
и перчатку свою уронил на снег.
Мы стояли у самой последней строки,
где кончается все — и любовь, и век.

Так бывает: разлука тиха и проста,
без единого крика, почти без вины.
Только память потом — как чужие уста,
как ключи от давно нежилой стороны.

Я не плакала. Что там? Прошло и прошло.
Подняла твою черную, влажную кисть.
В ней еще сохранялось живое тепло —
и не знала я, плакать теперь или жить.

Фонари зажигались. И падал, кружа,
этот медленный, поздний, беспамятный снег.
И была я тонка, и была я чужа
и тебе, и себе, и всему на земле.

А наутро — как будто и не было зим.
И звонили к обедне. И день был высок.
Я жила. Только имя твое, нелюдим,
в рукавице держала, как теплый песок.