Подписка, или Как я сам себя ценным человеком почувствовал

Завелся у меня, братцы мои, лишний расход. Двести девяносто девять рублей в месяц — деньги, казалось бы, тьфу, семечки. Но капали они с моей карточки тихо, регулярно, как вода из непритертого крана. Кап. И еще раз кап. Месяц за месяцем — а я и не слыхал.

Открылось случайно.

Сноха моя, Валентина, взялась как-то раз за мой телефон — почистить, говорит, у вас тут, папа, мусору на три ведра. Чистит, чистит, и вдруг брови у нее домиком: «А вы что же, кино у нас смотрите? Платите вот — сервис «Смотри-ка», подписка».

Я говорю: какое кино, Валентина. Я телевизор-то через раз включаю, и то одни новости про погоду.

А она мне носом прямо в экран: вот, извольте видеть, за двадцать три месяца. По двести девяносто девять рубликов. Помножь, папа. Это ж, братцы мои, почти семь тысяч. За кино, которого я в глаза не видал.

Стал разбираться — и что оказалось. Внук. На Новый год, еще позапрошлый, приехал, взял у меня телефон — мультик, говорит, малышу поставлю, про поющую свинью. Поставил. Мультик кончился, свинья отпела свое, гости разъехались, а подписка — осталась. Прижилась. Как тот родственник, что зашел на чаек, а живет у тебя третий год и уже занавески перевесил по-своему.

Ну, думаю, шалишь. Сейчас отменю.

Легко сказать.

Лезу я в этот телефон. Нашел «Управление подпиской» — само по себе, доложу вам, спрятано так, будто там не кнопка, а клад Стеньки Разина. Тычу «Отменить». А оно мне печальную рожицу: «Мы будем по вам скучать!»

Это по мне-то. Которого они двадцать три месяца доили и в глаза не видели.

Тычу дальше. Второй экран: «Вы потеряете доступ к сорока тысячам фильмов». И, знаете, царапнуло. Сорок тысяч. Я хоть один не поглядел, а тут — терять. Обидно даже. Богатство какое проходит мимо, а я, дурак, отказываюсь.

Одначе креплюсь. Тычу третий раз. И тут выскакивает — «Остаетесь? Дарим месяц бесплатно и скидку пятьдесят процентов на три месяца». И в уголке будто живой человечек пишет: «Здравствуйте! Меня зовут Кристина, я ваш персональный менеджер».

Персональный. Мой. Личный, стало быть.

И пишет она мне, братцы мои, до того ласково: «Вы наш давний и очень ценный подписчик».

Тут я, не скрою, приосанился. Ценный. Сижу на табуретке в трениках, а я, выходит, ценный. Для целой конторы — не абы кто, а фигура. Двадцать три месяца стажу. Другой человек всю жизнь на заводе оттрубит, и то ему на юбилей грамоту в рамочке пожалеют, а тут — сама Кристина за меня держится обеими руками.

И такой, я вам скажу, во мне ход пошел, будто я не подписку отменяю, а важные переговоры веду.

Пишу ей солидно: «А ежели, гражданка Кристина, месяц бесплатно — так этого мало». Хотя мне и вовсе даром не надо. Но раз уж я ценный — надо соответствовать. Надо характер показать.

Она: «Понимаю вас! Специально для вас добавляю в подарок наш музыкальный раздел — слушайте любимые песни бесплатно!»

Тут я вовсе размяк. Песни. В подарок. Мне лично. Тычу «Принять подарок» — а как же, дают — бери.

Вышел я из этого телефона гордый, как гусь на выставке. Иду на кухню и с порога Валентине: все, говорю, обхитрил я их. Скидку выбил, месяц задаром взял, еще и музыку в придачу. Учись, говорю, сноха, как с ними надо. Они думали деда объехать, а дед-то сам себе на уме.

Валентина губы поджала, телефон взяла, поглядела.

— Папа, — говорит, — а чего это у вас теперь две штуки списывается? Кино двести девяносто девять да музыка сто сорок девять. Итого больше, чем было.

Я говорю: как больше. Я ж скидку.

— Скидка, — говорит, — на первые три месяца. А музыка ваша подаренная через тридцать дней сама платной сделается. Мелким шрифтом писано, вот, под самым низом.

Сел я на табуретку.

Выходит, братцы мои, пошел я эту подписку отменять — а вышел с двумя. Сэкономил сто пятьдесят рублей, а трачу лишних сто пятьдесят. И все оттого, что меня один раз в жизни ценным человеком назвали. Задаром назвали, для порядку. А я и растаял, как сахар в горячем.

Теперь у меня, значит, и кино есть, и музыка. Не смотрю, не слушаю. Но состою.

Ценный, будь я неладен.