Писал стихи на туалетной бумаге в одиночке — а потом получил Нобелевку

Сегодня Воле Шойинке исполняется 92 года. И да, не «Sholinka» — Soyinka, нигериец, драматург, поэт и, что важнее для этой истории, человек, которого собственное государство пыталось стереть, а мир в итоге признал главным писателем континента.

Начнём с тюрьмы, потому что без неё вся остальная биография смотрится как обычный список литературных премий. 1967 год, Нигерия сползает в гражданскую войну, отделившаяся Биафра воюет с федеральным центром. Шойинка едет туда — не воевать, а договариваться, пытается организовать переговоры между сторонами. Власти реагируют предсказуемо: обвинение в помощи мятежникам, арест, а дальше — двадцать два месяца, большая часть которых прошла в одиночной камере. Без бумаги. Без книг. Почти без света.

Писал он всё равно. Между строк старых газет, зубной пастой по стене, на туалетной бумаге — если верить его же мемуарам «The Man Died». Позже эти обрывки собрались в сборник «A Shuttle in the Crypt». Звучит поэтично. По факту же — человек в темноте царапал слова, чтобы не разучиться быть собой.

Теперь про пьесу, которую не хотели видеть на празднике. В 1960 году Нигерия получает независимость от Британии, и молодому драматургу заказывают торжественную вещь к юбилею — что-то воодушевляющее, про светлое будущее. Он пишет «A Dance of the Forests». Никакого триумфа там нет. Вместо гордости за прошлое — духи предков, которые прямым текстом говорят живым: не обманывайте себя, ваша новая история будет такой же грязной, как старая, власть меняет цвет флага, а не природу человека. Организаторы праздника, мягко говоря, не в восторге. Шойинка же с самого начала отказывался быть декоративным патриотом.

Отдельная история — «Death and the King's Horseman», написанная в 1975-м. В основе — реальный случай 1946 года в Ойо: по традиции после смерти короля его конюший должен совершить ритуальное самоубийство, чтобы сопроводить правителя в загробный мир. Британский колониальный чиновник вмешивается и предотвращает ритуал — из лучших побуждений, разумеется. Итог: не спасение, а катастрофа, потому что вырванный из контекста мир не может просто взять и остановиться на середине обряда. Шойинка потом специально просил не читать пьесу как «конфликт культур» в духе школьного реферата — это конфликт метафизики с бюрократией, а бюрократия почти всегда побеждает, вот в чём беда.

Был ещё роман. «The Interpreters», 1965 год — один из первых крупных англоязычных романов нигерийского автора, про молодых интеллектуалов, вернувшихся из Европы и Америки домой и не понимающих, куда теперь себя деть. Ни героического пафоса, ни назидания. Просто люди, зависшие между двумя мирами и не свои ни в одном.

Шесть карт. Нет, стоп — не про эту дату. 1986 год, Стокгольм объявляет: Нобелевская премия по литературе присуждена Воле Шойинке. Первому чернокожему африканцу за всю историю премии. Формулировка комитета — «за создание театра огромного культурного размаха и поэтических обертонов, который формирует драму человеческого существования». Красиво, официально, немного суховато — как обычно у шведов.

А дальше он снова полез в политику, потому что иначе, видимо, не умеет. В девяностых страну возглавляет диктатор Сани Абача, начинаются казни оппозиционеров, зачистка прессы. Шойинка открыто выступает против режима — и в 1994 году бежит из страны на мотоцикле через границу, потому что паспортный контроль в такой ситуации не вариант. В 1997-м суд Абачи приговаривает его к смертной казни заочно. За что? За слова. Просто за слова, сказанные вслух там, где принято молчать.

Вот и вся ирония в одном абзаце: писателя приговаривали к смерти дважды — один раз тюрьмой без света, второй раз бумагой суда, — а он всё равно жив, всё равно пишет, всё равно, чёрт возьми, спорит с властью в свои девяносто два. Не самый плохой итог для человека, которого пытались заставить замолчать.