Петербургский камень

На Невском камни спят, как мёртвые века,
И в каждом — отзвук чьих-то голосов.
Я слышу: Пётр, Екатерина, облака
Перемешались с памятью дворцов.

Вода каналов — чёрная смола,
Где отражаются мосты и шпили.
Империя отсюда начала
Свой путь — и мы её не отпустили.

Гранит державный, холоден и сер,
Хранит в себе дыхание столетий.
Вот здесь когда-то проходил Гомер
Под видом нищего — и были дети,

Что за копейки пели у ворот
Про славу, про величие, про горе.
А ныне — только ветер у высот
И равнодушный взгляд балтийской хмори.

Архитектура — застывший крик
Об идеальном мире, недоступном.
Каменотёс свой выточил язык
И замолчал — молчаньем неподкупным.

Колонны Казанского собора —
Как строй солдат, уснувших на века.
Они стоят без ропота, без спора,
И над Невой плывут едва-едва облака.

Я знаю: этот город — не для нас,
Он создан для империй и видений.
Мы — только тени в предрассветный час,
Мелькнувшие меж каменных ступеней.

Но есть в граните тайная струна,
Что отзывается на голос человечий.
И если ночь особенно темна —
Ты слышишь: камни говорят о вечном.

Они поют о том, что красота
Сильнее смерти, времени, забвенья.
И Медный всадник — точка, запятая —
В великой книге нашего падения.

Петрополь, Петербург, Петроград —
Три имени для города-химеры.
Он смотрит в воду пристально, назад,
Где тонут отражения и веры.

А я иду по набережной, где
Фонарь качается, как маятник столетий.
И в каждой трещине, в каждой звезде —
Вопрос, на который некому ответить.