Первое издание 'Мцыри' Лермонтова стоит сейчас на аукционе — его цена удивила даже опытных коллекционеров

Есть такое занятие — охотиться на редкие книги. Люди, которые этим занимаются, называют себя коллекционерами, но на самом деле это охотники. Они ловят первые издания, автографы, редкие печатные версии. И когда добывают добычу, то поступают как охотники: вешают трофей на стену и хвастаются друзьям.

Недавно на аукционе 'Sotheby's' в Лондоне появилась редкость. Первое издание 'Мцыри' Лермонтова. 1840 год. Из собрания какого-то русского дворянина, потом перешло в руки английского коллекционера, теперь вот попало на аукцион.

Повэма известна, разумеется. Все ее читают в школе (ну, те, кто находит силы дочитать про грузинского мальчика, который сбежал из монастыря). Но это не просто экземпляр. Это первое издание. 1840 года.

Вот вещи, которые эксперты смотрят на такие издания: сохранность переплета (у этого переплет кожаный, но потертый), наличие всех страниц (есть), пометки владельца (есть красивые дарственные пометки XVIII века почерком), прижившие следы других изданий, свидетельствующие о том, что книга читалась и ценилась.

Первоначально эксперты оценили находку в 150 тысяч фунтов. Это уже было много. Но потом — ближайший аукцион, и цена просто взлетает. Два коллекционера начинают драться. Один из них — британский филантроп, известный собиранием русской литературы. Второй — неизвестный, но, похоже, богатый (очень богатый) человек. Может быть, русский, может быть, американец, может быть, просто сумасшедший.

Цена достигает 320 тысяч фунтов. (Для контекста: за эту сумму можно было бы купить хороший дом в пригороде Лондона.)

В конце концов, выигрывает неизвестный. И комната замирает. Потому что это был новый рекорд. Ни одна русская романтическая поэма XX века никогда не продавалась за такую цену.

Что это означает? С одной стороны, ничего не означает. Это просто рынок редких книг, там люди эксцентричные, и иногда люди переплачивают. С другой стороны — это означает, что мировой культурный истеблишмент признает ценность русской литературы. Что она стоит дороже, чем французской, чем английской литературы того же периода.

Литературоведы, конечно, уже спешат написать статьи. 'Мировой рынок редких книг переоценивает значение русской поэмы', или наоборот, 'Наконец, справедливость восторжествовала'.

Но факт есть факт: какой-то (очень) богатый человек думает, что эта книга стоит 320 тысяч фунтов. И 319 других людей согласны, что она стоит почти столько же.