Опять один на каменной дороге

Опять один. Дорога подо мной
змеится вниз по каменному склону.
Луна плывет над спящею страной
и клонит тень к бесчувственному лону.

Куда спешу? От самого себя
еще никто не спасся — я то знаю.
В груди моей, ни жизни не любя,
ни смерти не страшась, живу, сгорая.

Мне душно здесь, под низким потолком
чужих небес, среди чужого пира;
я к бурям рвусь — я сделался чужим,
нежданным гостем в этом тесном мире.

Я видел блеск обманчивых очей,
я слышал клятвы — цену им я взвесил.
Пустая ложь! И горсть таких речей
не стоит вздоха той, кем был я весел.

Пускай гроза расколет небосвод
и молния взовьется над горами —
я усмехнусь. Мне буря не солжет,
как лгали мне под звездными шатрами.

А если пуля где-нибудь во мгле
меня найдет на утреннем походе —
что ж, я усну на каменной земле,
не помянув о людях и свободе.

Один я жил. И, видно, суждено
один уйти — без плача, без могилы.
Так лист сухой, что бурей сорвано́,
летит, покуда не иссякнут силы.