ОБЖ, урок последний

Геннадий Павлович Сорокин, для трех поколений рязанских школьников просто Палыч, вел открытый урок. Тема — «Первая помощь при наружных кровотечениях». Комиссия из роно сидела на задней парте и скучала.

Палыч не скучал никогда. Двадцать два года стажа, а он все еще каждый урок вел так, будто от него зависит чья-то жизнь. Потому что — он это твердо знал — однажды зависела бы.

— Артериальное кровотечение, — говорил он, поднимая над головой резиновый жгут, — узнаем как? Кровь алая, бьет толчками, фонтаном. Куда жгут? Выше раны. Записку с чем? С точным временем. Все, Кузнецов, хватит спать, это тебе не биология, тут людей спасать будешь.

Класс хихикал. Комиссия зевала. Прозвенел звонок.

— Урок окончен. Свободны. Балуев, доску протри.

Палыч повернулся выключить проектор. Пальцы нащупали кнопку — и вдруг кнопки не стало. И стены не стало. И пахло не мелом, а прелой листвой, дымом и — резко, металлически — кровью.

Лес. Настоящий, густой, с непривычно огромными папоротниками. Крики. Лязг. А в двух шагах на земле лежал парень в кожаном доспехе, бледный до синевы, и держался за бедро, между пальцев толчками — толчками, алое — уходила жизнь.

Палыч не успел даже испугаться. Тело среагировало раньше головы, двадцать два года мышечной памяти сработали как автомат: он рухнул на колени рядом.

И тут перед глазами вспыхнуло.

[Мир Аркедон приветствует Странника.]
[Идет определение класса по истинному призванию…]
[Обнаружено ядро навыка: Сохранение жизни.]
[Присвоен класс: ЦЕЛИТЕЛЬ. Уровень 1.]
[Внимание: перед вами умирающий. Без вмешательства — исход через 00:02:47.]

Палыч моргнул. Окошко висело в воздухе, полупрозрачное, буквы русские, отсчет тикал.

— Это что за… методичка, — пробормотал он. И тут же: — Потом. Все потом.

Жгута не было. Аптечки, разумеется, тоже. Зато на поясе у парня — ремень. Кожаный, широкий, хороший. Палыч сорвал его одним движением, завел выше раны, ближе к паху — «выше раны, Кузнецов, выше!» — и затянул. Со всей дури. Парень взвыл. Хорошо. Воет — значит, живой.

Алый фонтан осел, ослаб, остановился.

[Навык «Наложение жгута» освоен интуитивно. +2 к Первой Помощи.]
[Кровотечение остановлено. Исход отложен. Требуется: закрепление, обезболивание, наблюдение.]

— Знаю, — огрызнулся Палыч окошку. — Не учи ученого.

Он сунул под ремень подобранную палку, крутанул — закрутка, как учил, как сам сто раз показывал на манекене, — зафиксировал. Оторвал от рубахи парня лоскут, глянул на часы. Часы, слава богу, перенеслись вместе с ним. 14:37.

— Запомни время, — сказал он парню, хоть тот вряд ли понимал. — Жгут больше часа держать нельзя. Через час ослабить. Не забудь. Хотя ты забудешь, ты вон какой белый.

Парень смотрел на него снизу вверх. Губы дрогнули.

— Ты… из Целителей Ордена? — прошептал он. — Я думал, они все погибли в Мор…

— Я из школы номер шесть, — сказал Палыч. — Молчи. Береги силы.

Вот тогда-то из-за деревьев их и заметили. Трое. В таких же доспехах, что и раненый, только целые, злые и очень удивленные. Мечи наголо. Один навел на Палыча острие.

— Кто таков? Что делаешь с сотником?

Палыч медленно поднял руки — ладонями вперед, как учил на уроке про поведение при задержании.

— Спокойно, мужики. Я ему кровь остановил. Видите? — Он кивнул на ногу. — Еще бы пара минут — и хоронили бы. Хотите проверить — уберите железку и посмотрите на жгут. Только сотника не трясите.

Старший из троих — седой, со шрамом через бровь — присел, глянул на ногу. На тугую закрутку. На бледное, но живое лицо сотника. И медленно опустил меч.

— Кровавый Мор так не лечат, — сказал он тихо. — Так лечат руки, что знают смерть в лицо. Откуда ты, Странник?

— Издалека, — честно ответил Палыч. — Очень издалека.

Перед глазами снова моргнуло:

[Задание «Спасти сотника Дарвела» выполнено. Уровень 2.]
[Открыт навык: Диагностика (осмотр раненого показывает скрытые повреждения).]
[Репутация с фракцией «Порубежная стража»: Настороженность → Признание.]
[Внимание: у сотника внутреннее кровотечение, невидимое глазу. Исход через 06:00:00. Требуется навык, которым вы не владеете.]

Палыч уставился на последнюю строчку. Улыбка сползла.

Шесть часов. Внутреннее. То, чего он на манекене не отрабатывал, чего в его методичке не было, — то, что в его мире делали только хирурги в операционной, с наркозом, со светом, с руками мойщими по локоть.

А тут — лес, папоротники и он, учитель ОБЖ, второго уровня, со жгутом и куском чужой рубахи.

— Так, — сказал Палыч, поднимаясь и отряхивая колени. Голос у него был ровный — тот самый, учительский, которым он двадцать два года не давал панике войти в класс. — Седой. Как тебя?

— Гварт.

— Гварт. Нужен кипяток, чистая тряпка, самый острый нож, какой есть, и крепкая выпивка — не пить, руки лить. И скажи своим, чтоб слушались меня, как… — он запнулся, подбирая слово, которое здесь поймут, — как воеводу. Потому что следующие шесть часов я тут — старший.

Гварт смотрел на странного человека в клетчатой рубахе, взявшегося ниоткуда. Потом гаркнул своим — и лес пришел в движение.

А Палыч закатал рукава и подумал: интересно, комиссия из роно уже заметила, что он пропал прямо с открытого урока. И поставит ли ему хоть кто-нибудь пятерку за этот. Самый открытый в его жизни.