«О дивный новый мир»: экспертиза романа, который построил рай без слез — и без человека внутри

Олдос Хаксли, 1932 год. Жанр — антиутопия, хотя сам автор это слово недолюбливал, называл свою книгу скорее памфлетом с сюжетом. Объем — около трехсот страниц. Читается за два вечера, если не отвлекаться на телефон (ирония, конечно, но куда без нее).

Лондон, шестое столетие эры Форда. Люди не рождаются — их выращивают в бутылках, распределяют по кастам еще до того, как они успевают открыть глаза. Альфа, бета, гамма, дельта, эпсилон — и каждому свое место, каждому своя доза счастья в таблетке под названием сома.

Звучит как кошмар. А вот и нет: большинство жителей этого мира искренне довольны своей участью, улыбаются, танцуют, меняют партнеров без единого укора совести. В этом и весь фокус Хаксли — он не пугает читателя дубинками и слежкой, этим позже займется Оруэлл. Он пугает комфортом.

Жутко, если вдуматься.

Сюжет крутится вокруг нескольких персонажей, которым в этой идеально смазанной машине почему-то тесно. Бернард Маркс — альфа с комплексами, слишком низкий ростом для своей касты (поговаривают, спирт попал не в ту бутылку на стадии инкубации). Дикарь по имени Джон, выросший вне цивилизации, на индейской резервации, с потрепанным томиком Шекспира вместо букваря. Их встреча и запускает всю историю. Дальше не скажу — сам почитаешь.

Что хорошего в этой книге. Начнем с идей, тут Хаксли просто провидец. Он предсказал не тоталитаризм через страх, а тоталитаризм через удовольствие: потребление как религия, секс без обязательств как норма приличия, таблетка от любой хандры под рукой. Читаешь и холодеешь — да это же про нас, только цифры другие и бутылки пока не в ходу.

Стиль резкий, монтажный, будто Хаксли снимал кино, а не писал роман. Сцены нарезаны и склеены внахлест; один разговор перебивает другой прямо посреди фразы, читателя бросает из спальни в лабораторию и обратно без предупреждения. Прием смелый для тридцатых годов прошлого века. И, что удивительно, работает до сих пор — не устарел ни на йоту.

Персонажи — отдельный разговор. Дикарь получился живым, настоящим, местами невыносимым в своем максимализме; Бернард — жалким и оттого достоверным, узнаваемым в каждом закомплексованном офисном альфа-самце наших дней; Линайна... ну, Линайна такая, какой ее и задумали — красивая пустота с идеальными зубами. Героя в привычном смысле тут нет вовсе. Есть жертвы системы — даже те, кто эту систему с удовольствием обслуживает.

Теперь о слабостях, куда без них. Диалоги местами превращаются в лекцию по социологии, вложенную в уста персонажа, особенно разговор Дикаря с Мироправителем ближе к финалу. Хаксли прямым текстом, без обиняков, разжевывает читателю собственный замысел. Для романа это минус; для трактата — вполне пристойно. Кажется, автор и сам не до конца решил, что именно пишет — притчу или манифест.

Женские персонажи выписаны бледновато, чего уж там скрывать. Линайна — функция при сюжете, не человек из плоти. Для 1932 года простительно вполне. Современному читателю, воспитанному на сложных героинях, может резать глаз; тут ничего не поделаешь, эпоха такая была.

Кому книга не подойдет. Тем, кто ждет экшена, погонь и перестрелок, — их здесь нет, драма разворачивается в головах, не на улицах. Тем, кто не переносит философские отступления посреди повествования. И тем, кто уже читал «1984» и ждет чего-то похожего по интонации — не будет похоже вовсе. Оруэлл злой и прямой, бьет в лоб. Хаксли ироничный и скользкий, как хорошо намыленное мыло: ухватить его мысль сразу не выходит.

Кому подойдет наверняка. Всем, кто хочет понять корни нынешних разговоров про потребление, эскапизм, антидепрессанты как норму жизни. Студентам-социологам — обязательная программа, по-хорошему. Тем, кто читал Оруэлла и хочет взглянуть на антиутопию с другой стороны — не через кнут, а через пряник, который, как выясняется, может быть страшнее кнута.

Вердикт. Читать. Обязательно, даже тем, для кого антиутопии обычно не самый любимый жанр. Книга короткая, плотная, почти без воды — кроме той самой финальной лекции, но ее вполне можно перетерпеть ради всего остального. Кофе к концу чтения давно остыл; впрочем, он и горячим был так себе, не в этом суть.

Оценка — 8 из 10. Балл снят за проповеднический финал и плоских женских персонажей. Балл добавлен за то, что роман почти столетней давности читается сегодня актуальнее вчерашних новостей — а это, согласитесь, редкое достижение для книги любого возраста.