Курьер с пловом, или Как я через домофон в народные враги записался

Заказал я, братцы мои, на днях плов. Через приложение, честь по чести — тыкнул пальцем в картинку, и жди. Пишут: курьер в пути, семь минут. Ну, семь так семь. Я человек нежадный, могу и подождать.

А только вышло из этих семи минут — целое, можно сказать, историческое событие. С участием общественности и одного отдельно взятого соседа, будь он неладен.

Дело в чем. Домофон у нас в подъезде — новый. Поставили в прошлом месяце. С камерой, с кнопочками, и голос такой женский внутри — вежливый до отвращения. «Назовите номер квартиры». Раньше-то просто орали в трубку, и то ладно. А теперь — интеллигенция.

Звонит, значит, курьер. Я слышу — пиликает. Беру трубку.

— Плов, — говорю, — заказывали?

— Заказывал, — отвечаю. — Заносите.

А он мне:

— Не могу занести. Дверь не открывается. Кнопку жму — а она мертвая.

Вот тебе и новый домофон. Технический, понимаешь, прогресс.

Я ему кричу через эту машинку: жми сильнее. Он жмет. Тишина. Я жму со своей стороны. Опять тишина. Между нами — дверь, железная, и километр проводов, и вся, значит, современная цивилизация, которая работать отказывается.

— Спускайтесь, — говорит курьер устало. — Я тут стою, как этот. Плов стынет.

Плов стынет! Милые мои, да разве ж я могу такое допустить. Я за этот плов кровные отдал — четыреста рублей плюс доставка плюс, вишь ты, «сервисный сбор». Что за сбор, за какой такой сервис — про то в приложении молчок. Но платишь. Все платят. И я плачу.

Выбегаю. В тапках, в трениках, в майке-алкоголичке — извиняюсь за выражение, но что было, в том и выбежал. Лето. Жара. Кому какое дело.

И вот тут-то оно и началось.

Стою я, значит, у двери с внутренней стороны, дергаю. Курьер с наружной дергает. Дверь — ни в какую. Заклинило ее, что ли, или замок с домофоном разругались — кто их разберет, железных.

А мимо, по лестнице, спускается сосед. Из двенадцатой. Сергей Палыч. Активист.

Надо вам сказать про этого Сергея Палыча отдельно. Человек он общественный. То есть до того общественный, что личного в нем уже почти и не осталось. В подъезде у нас чат имеется, в телефоне — так он в этом чате главный. Он там пишет. Много пишет. Про мусор, про лампочки, про то, что кто-то опять велосипед на площадке бросил. И под каждым сообщением у него подпись: «С уважением, ваш старший по подъезду».

И вот он спускается. И видит картину: я, полуодетый, дергаю входную дверь и что-то ору в домофон.

— Вы что тут делаете? — спрашивает. И глаза у него делаются такие... инспекторские.

— Плов, — говорю, — принимаю. Дверь не открывается.

— А почему в таком виде?

Я аж опешил. Стою. Соображаю: и правда, почему? А потому, дорогой товарищ, что плов стынет, а на переодевание регламент не предусмотрел.

— Так вышло, — отвечаю коротко. Не вступать же с ним в дискуссию.

А он не унимается. Он, вишь, почуял событие. Ноздрей потянул — как гончая. Достает телефон. И — щелк. Меня сфотографировал.

— Вы, — говорю, — зачем это?

— В целях, — отвечает, — общественного порядка. У нас подъезд культурный. А тут посторонние лица бегают в неглиже и стучат по имуществу.

Посторонние! Я тут, между прочим, восьмой год живу. Квартплату вношу. А он меня — в посторонние.

Тем временем курьер с той стороны совсем извелся. Кричит:

— Мужчины, вы там разберетесь или нет? У меня еще четыре заказа. Мне рейтинг падает!

Рейтинг у него, вишь, падает. У всех нынче что-нибудь да падает. У меня — плов холодеет, у него — рейтинг, у Сергея Палыча — только давление поднимается, и то от служебного рвения.

Сергей Палыч между тем уже в чат строчит. Я вижу — пальцами по стеклу елозит. И через минуту у меня самого телефон — дзынь. Открываю. А там, в подъездном чате:

«Уважаемые жильцы! Обращаю внимание на факт порчи домофона неустановленным гражданином из 27-й квартиры. Прошу отреагировать. С уважением, ваш старший по подъезду».

Неустановленным! Да я вот он, установленный, весь тут, в трениках стою.

— Сергей Палыч, — говорю по-хорошему, — да я ж его не порчу. Он сам сломался. До меня еще.

— Это, — говорит, — следствие покажет.

Следствие! Батюшки. Из-за плова — следствие.

А в чате уже пошло. Загудело. Тетя Зина из пятой пишет: «Безобразие, я так и знала». Кто-то из третьей: «А я вчера слышала стук, это он и был». Молодежь с верхнего этажа кинула смешную картинку — котик с надписью, я не разобрал. И пошло, и поехало. Двадцать сообщений в минуту. Народ, что называется, проснулся. Народу дай только повод — он и рад друг на друга посмотреть в замочную скважину.

Стою я. Между дверью и Сергей Палычем. Плов с одной стороны, общественность — с другой. И думаю: вот она, жизнь. Хотел человек просто поесть. Тарелку риса с мясом. А получил — уголовное, можно сказать, дело и разоблачение в прессе.

И тут дверь возьми и откройся.

Сама. Ни с того ни с сего. Видать, отпустило ее, железную. Постояла, подумала — и распахнулась.

Курьер — влетает. В руках пакет, на пакете жирные буквы, лицо взмыленное. Сунул мне плов, я ему — телефоном чирк, чаевые накинул, он и растворился. Только его и видели. Улетел к своим четырем заказам и падающему рейтингу.

А я стою с пловом. Теплым еще. Слава те господи.

Сергей Палыч смотрит на меня. Я — на него. Пауза.

— Вот, — говорит он наконец значительно, — а вы говорили, домофон сломан. А он работает.

Логика, я вам скажу, железная. Как та дверь.

— Работает, — соглашаюсь. — Теперь работает.

— То-то, — говорит. И уходит. Но в чате, я потом видел, приписал: «Ситуация с гражданином из 27-й взята мною под личный контроль. Домофон восстановлен благодаря вмешательству старшего по подъезду. С уважением».

Восстановлен благодаря! Он к нему и пальцем не притронулся. Он его только сфотографировал да меня опозорил. Но в историю подъезда, значит, войдет как спаситель. Так оно всегда и бывает: один человек плов заказывает и мучается, а другой рядом стоит и потом медаль получает.

Поднялся я к себе. Сел. Открыл пакет.

А плов-то, братцы... плов-то остыл. Все-таки остыл, покуда мы там с общественностью выясняли, кто установленный, а кто нет.

Разогрел в микроволновке. Съел. Ничего, вкусно. Только рис слипся.

А вечером написал я в приложении отзыв. Три звезды. Не курьеру — курьер молодец, курьер не виноват. А так, вообще. Системе. Написал: «Доставка хорошая, но домофон и соседи — на троечку».

Вот с тех пор я плов беру только с собой, в кафе. Ножками хожу. Оно, конечно, дальше. И риса меньше дают. Зато без следствия.