Кортасар умер 42 года назад — а вы до сих пор живёте по его правилам

12 февраля 1984 года в Париже умер человек, который научил весь мир читать книги не по порядку. Хулио Кортасар — аргентинец, который перевернул литературу с ног на голову и сделал это с такой элегантностью, что мы до сих пор не заметили подвоха.

Вы думаете, что никогда не читали Кортасара? Возможно. Но вы точно смотрели фильмы, построенные по его логике, листали ленту соцсетей по его принципу нелинейного чтения и хотя бы раз в жизни чувствовали то странное ощущение, когда реальность вдруг становится чуть-чуть не такой, как секунду назад. Это всё он. Добро пожаловать в мир, который Кортасар спроектировал за полвека до того, как вы в нём поселились.

Давайте начнём с главного скандала. В 1963 году Кортасар выпустил роман «Игра в классики» (Hopscotch) и фактически сказал читателю: «Знаешь что? Делай с этой книгой что хочешь». Роман можно читать последовательно — и тогда вы получите 36 глав вполне приличной истории про аргентинца Орасио Оливейру, который болтается по Парижу и Буэнос-Айресу в поисках смысла жизни. А можно читать по специальной авторской схеме — прыгая между 155 главами по указателю в начале книги. А можно вообще в произвольном порядке. Кортасар написал роман-конструктор за шестьдесят лет до того, как интерактивные сериалы на Netflix стали считаться инновацией. «Чёрное зеркало: Брандашмыг» 2018 года — это, по сути, «Игра в классики» для поколения, которое не может удержать в руках бумажную книгу.

Но вот что по-настоящему дерзко: Кортасар не просто экспериментировал с формой ради эксперимента. Он точно знал, зачем это делает. Нелинейное повествование — это не фокус и не трюк. Это способ показать, как на самом деле устроено человеческое сознание. Мы не думаем последовательно. Мы перескакиваем с мысли на мысль, возвращаемся к старым воспоминаниям посреди нового разговора, теряем нить и находим другую. Кортасар просто был первым, кто честно это признал в художественной прозе.

Теперь про «Blow-Up» — рассказ, из которого Микеланджело Антониони сделал одноимённый фильм в 1966 году. Фильм получил «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах и стал культовым. Но фокус в том, что Антониони переписал историю практически полностью. У Кортасара фотограф снимает пару в парке и потом, увеличивая снимок, обнаруживает на нём нечто тревожное — то, чего не видел глазами. Реальность на фотографии оказывается не той реальностью, которую он пережил. Звучит знакомо? Мы живём в эпоху, когда каждая фотография в Instagram — это параллельная реальность. Кортасар описал этот феномен, когда Instagram был даже не фантастикой, а просто невозможным словом.

Рассказы Кортасара вообще работают как маленькие бомбы замедленного действия. Возьмите «Непрерывность парков» — рассказ длиной в страницу, где человек читает роман и не замечает, что персонаж романа идёт его убивать. Или «Аксолотль» — про мужчину, который так долго смотрит на аксолотля в аквариуме, что в какой-то момент оказывается внутри аквариума, а аксолотль — снаружи. Это не магический реализм в духе Маркеса, где летают ковры и идёт дождь из цветов. Это что-то более жуткое. Это ощущение, что реальность — тонкая плёнка, и в любой момент палец может её проткнуть.

А теперь про «62: Модель для сборки» (62: A Model Kit) — роман 1968 года, который вырос из 62-й главы «Игры в классики». Кортасар взял собственную идею и довёл её до предела. Персонажи этого романа существуют вне причинно-следственных связей. Они не действуют — они случаются. Это как если бы кто-то написал роман по принципу квантовой физики: все состояния существуют одновременно, пока наблюдатель не выберет одно. В 1968 году это выглядело как литературное безумие. Сегодня, когда мы живём в мире мультивселенных Marvel и параллельных таймлайнов в каждом втором сериале, это выглядит как пророчество.

И вот что меня по-настоящему поражает спустя 42 года после его смерти. Кортасар оказался прав практически во всём. Он говорил, что читатель должен быть соавтором — и сегодня мы живём в эпоху фанфикшена, ролевых игр и пользовательского контента. Он говорил, что линейное повествование — это ложь — и сегодня TikTok, со своей бесконечной лентой случайных видео, это доказывает каждую секунду. Он говорил, что реальность и фантазия неразделимы — и сегодня мы проводим половину жизни в виртуальных пространствах, где граница между «настоящим» и «ненастоящим» стёрта окончательно.

Но при всей этой интеллектуальной дерзости Кортасар никогда не был занудой. Вот за что его стоит любить отдельно. Он писал инструкции по подъёму по лестнице и наставления по заводу часов. Он написал целую книгу — «Истории хронопов и фамов» — про выдуманные существа, которые ведут себя как карикатуры на разные типы людей. Хронопы — хаотичные, радостные бездельники. Фамы — серьёзные, организованные зануды. Эсперансы — бесцветные конформисты. Прочитайте это и скажите мне, что не узнали половину своих знакомых. Кортасар умел быть глубоким, не теряя лёгкости — и это, пожалуй, самый редкий дар в литературе.

Он умер в 69 лет от лейкемии в парижской больнице. Ходят упорные слухи, что лейкемия была вызвана заражённой кровью при переливании — и что заражение было намеренным, связанным с его политической активностью в поддержку латиноамериканских революций. Доказательств нет, но сама эта история — кортасаровская. Реальность, которая оказывается страшнее вымысла. Прозрачная грань между фактом и паранойей. Невозможность отличить правду от хорошо рассказанной истории.

Так вот, 42 года спустя Хулио Кортасар — это не классик, которого проходят в университете и забывают. Это операционная система, на которой работает современная культура. Каждый раз, когда вы переключаетесь между вкладками браузера, перескакиваете с одного видео на другое, читаете новости не по порядку, а по алгоритму — вы играете в его классики. Он просто забыл нарисовать мелом клетки на асфальте. Впрочем, зная Кортасара, он сделал это намеренно.