Кочегар санатория «Сосны»

В Кисловодске я кочегар в санатории «Сосны». Это старый санаторий — основан в пятидесятых для партработников, потом для МВД, потом просто стал санаторием для всех. Стоит на южном склоне, чуть выше Каскадной лестницы, в сосновом лесу. По ночам слышно, как ветер качает кроны и как со скалы Лермонтова срывается камень.

Я — Андрей. Андрей Викторович. Пятьдесят восьмого. Сорок шестой год в Кисловодске. Сюда пришел из шахтерского поселка под Шахтами, после того как закрыли наш ствол.

Кочегарка — в подвале корпуса №2. Старая, кирпичная, еще с пятидесятых, отапливаем углем — газовую линию у нас не довели. Я знаю каждый болт, каждую трубу. У меня там лежанка, чайник, радио, ящик с гречкой. Зимой провожу больше времени здесь, чем дома.

Люблю свой Кисловодск. Курортный, тихий, с нарзаном из-под земли. Я каждое утро иду по парку — мимо Лермонтовской площадки, мимо колоннады с белой балюстрадой, спускаюсь к Стеклянной струе и пью кружку нарзана из источника. С утра, холодного. Привычка.

Ем в одном и том же месте — пельменная на Дзержинского, через два дома от Хр. Нарзанной галереи. Беру пельмени со сметаной и стакан чая.

Жена давно ушла. С девяносто восьмого живу один. Дочь в Минводах, заходит раз в месяц.

В декабре, в среду, я разгребал в кочегарке старую угольную кучу. Уголь у нас в дальнем углу подвала, его не трогали лет двадцать — на новый сезон вывозят с другой стороны. А я хотел расчистить место под насос.

Лопата ударилась о что-то.

Я присел. Разгреб руками.

Железная коробка. Размером с обувную. Обмотана медной проволокой, поверх — старая засохшая клеенка. Тяжелая.

Я ее достал. Поставил у кочегарной топки.

Разрезал проволоку. Открыл.

Внутри — бобины. Тринадцать штук. Узкие, восьмимиллиметровые, любительские. На каждой — наклейка. От руки, выцветшим карандашом.

Год и инициалы.

«1974, Л.К.»
«1976, Т.С.»
«1979, В.М.»

И так далее. Последняя — «1985, Н.Г.».

Я сидел над коробкой.

Кисловодск — курорт. В санатории всегда отдыхали женщины. И в семидесятых, и в восьмидесятых — много молодых, приезжали по путевкам от заводов. Я тогда не работал еще здесь. Я пришел в восемьдесят восьмом, на следующий год после.

Я знал, что в восемьдесят пятом из санатория пропала отдыхающая. Тогда это списали на побег с любовником. Не нашли. Помню — это было перед самым моим приходом, дед в кочегарке, которого я сменил, мне рассказывал.

Я закрыл коробку.

Долго сидел.

Из радио — у меня старый «Океан», ловит только пару станций — играло:

«Группа крови — на рукаве,
Мой порядковый номер — на рукаве...»

Цой. Восемьдесят восьмого.

Я слушал.

Понял, что сейчас я положу коробку в топку. Это единственное правильное решение.

Но не положил.

Закрыл клеенкой. Завернул в брезент. Унес домой.

Дома есть старый проектор. От тестя. Восьмимиллиметровый, рабочий. Я его не доставал лет пятнадцать.

За вечер я смог посмотреть только одну пленку. Самую первую. «1974, Л.К.»

На экране был кадр.

Комната. Не санаторная. Жилая. С кружевной салфеткой на телевизоре. С обоями в цветочек.

Женщина. Молодая. Лет двадцати пяти. В летнем платье. Сидит на диване. Улыбается камере. Что-то говорит — без звука.

Камера приближается.

Женщина перестает улыбаться. Смотрит мимо камеры. На кого-то.

Тень.

За спиной у оператора.

Женщина встает. Делает шаг назад.

Пленка закончилась.

Я выключил проектор. Сидел. Голова была пустая.

К утру я понес коробку в милицию.

Капитан в дежурной части посмотрел на меня. На коробку. На пленки. Записал. Сказал: «Спасибо, Андрей Викторович. Мы передадим в архив, изучим».

Я ушел.

Через неделю в санаторий заехал черный «Соболь». Из него вышли двое. В обычных пальто. Без удостоверений. Они три часа были в моей кочегарке. Что-то фотографировали.

Потом уехали.

Еще через неделю мне позвонил капитан. Сказал, что пленки — старая шутка, любительский фильм семидесятых, ничего страшного. Дело закрыли.

Я положил трубку.

С тех пор каждый день, разгребая уголь, я смотрю — не зацепит ли лопата чего-то еще. Иногда мне снится, что зацепит. Что я найду еще одну коробку.

С наклейкой «2024, А.В.»

И что внутри будет моя пленка.

Где какая-то тень за спиной у оператора.

И что я этой тени не увижу.

Но она будет.