Инсайд: почему «Парфюмер» Зюскинда — это не триллер и не исторический роман, а что-то гораздо хуже

Есть книги, которые читаешь — и потом три дня не можешь есть нормально. «Парфюмер» Патрика Зюскинда — одна из них. Не потому что там кровь на каждой странице. Потому что там запах. Везде. К середине книги начинаешь чувствовать его физически, и уже не уверен: это приятно или тебя сейчас вывернет наизнанку.

Роман вышел в 1985 году в Германии и немедленно стал бестселлером — хотя, казалось бы, что такого в исторической прозе о парфюмере? Зюскинд написал биографию Жан-Батиста Гренуя, человека без собственного запаха, рождённого в самом вонючем месте Парижа восемнадцатого века — прямо среди рыбных рядов, где городские нечистоты сливались в одну великую вонь, — и наделённого обонянием, которое тянет называть сверхъестественным. Гений запаха. Убийца. И это, по большому счёту, одно и то же.

Монстр.

Но вот в чём штука — Зюскинд не делает из Гренуя традиционного злодея, которого читатель должен осудить и пойти спать с чистой совестью. Он предлагает нечто куда более неудобное: посмотреть на мир глазами этого монстра — изнутри, вплотную, без дистанции. И — внимание — мир с этой точки зрения выглядит логично. Последовательно. Даже красиво. Вот это и есть настоящий скандал книги. Не убийства.

Про антураж: восемнадцатый век, Франция, Париж, парфюмерное ремесло. Зюскинд проделал чудовищную исследовательскую работу — запахи, химия, технологии производства духов описаны так, что веришь каждому слову. Грасс, Монпелье, улицы без канализации — всё живёт на страницах с такой плотностью деталей, что начинаешь чувствовать, будто сам стоишь по колено в тогдашнем Париже. Чуть сорть пахнет там, доложу вам, не розами.

Гренуй не вызывает жалости. И ненависти — тоже не сразу. Сначала просто наблюдаешь. Вот ребёнок, которого никто не хотел — мать бросила его прямо под прилавком с рыбой, не удосужившись даже завернуть. Вот подросток, которого все гоняют. Вот человек с одним-единственным даром — и он его использует. Всё. Моральный вопрос Зюскинд намеренно оставляет за кадром, как будто забыл его там — или как будто хочет, чтобы ты сам нашёл и сам ответил.

Кстати о морали. Вот чего в книге нет — так это морализаторства. Никто в финале не приходит и не объясняет, что убивать плохо. Это либо оскорбит твой интеллект, либо — если ты привык к удобным романам с поучительным концом — поставит в тупик. Третьего не дано.

Язык Зюскинда — отдельный разговор, и разговор долгий. Он пишет о запахах так, как никто до него не писал — и это не комплимент за красивые слова, это констатация факта. В мировой литературе до 1985 года просто не было такого инструментария для описания обонятельного восприятия. Зюскинд придумал его сам. Использует синестезию — запах у него может быть «угловатым», «бархатным», «режущим»; он может «весить» или «дышать». Читая, начинаешь различать оттенки там, где раньше видел просто «пахнет хорошо» или «пахнет плохо». Это немного меняет восприятие реальности — потом выходишь на улицу и вдруг замечаешь, что воздух перед дождём пахнет иначе, чем после. Зюскинд виноват. Лично.

Стоит ли читать? Зависит от того, кто ты такой.

Если хочешь книгу, где героя любишь, злодея ненавидишь, и в конце всё встаёт на места — нет, не читай. Это не твоё. Возьми лучше что-нибудь с предсказуемым катарсисом. «Парфюмер» тебе не нужен — ты его не поймёшь, или поймёшь, но не простишь, а это хуже.

Если же тебе интересно, как устроен человек, которому недоступна обычная человеческая эмоция; если тебя занимает вопрос, может ли гений быть аморальным по природе, а не по выбору; если ты готов провести несколько часов в восемнадцатом веке и выйти оттуда немного другим — читай. Это одна из тех книг, после которых мир выглядит чуть иначе. Не лучше, не хуже. Иначе — и это уже немало.

В 2006 году сняли фильм — с Беном Уишоу в роли Гренуя и Дастином Хоффманом в роли парфюмера Бальдини. Фильм красивый, но превращает историю в то самое, чего Зюскинд всю дорогу избегал: зрелище. Книга намеренно антизрелищная — она про то, что нельзя показать: про запах, про отсутствие, про пустоту внутри человека, которая заполняется чужими жизнями. Посмотри фильм. Но книгу читай отдельно.

Зюскинд, кстати, после «Парфюмера» написал несколько вещей поменьше — повести, эссе — и потом практически замолчал. Живёт затворником, интервью не даёт, на публике не появляется. Подозрительно напоминает своего персонажа, только без убийств. Хотя кто знает.

«Парфюмер» — это книга-эксперимент. Зюскинд проверял: можно ли заставить читателя сопереживать тому, кто не является человеком в привычном смысле слова? Оказалось — можно. И это неприятно. И это прекрасно. И это ровно та граница, за которой начинается настоящая литература.

Читайте хорошие книги. Иногда они пахнут смертью.