Джон Кутзее: нобелевский лауреат, который ненавидит интервью и обожает мучить читателей

Восемьдесят шесть лет назад в Кейптауне родился человек, который превратит страдание в высокое искусство, а молчание — в главный инструмент коммуникации. Джон Максвелл Кутзее — писатель, которого критики называют «совестью постколониальной литературы», а обычные читатели — «тем парнем, после которого хочется полежать в темноте и подумать о вечном».

Если вы когда-нибудь читали Кутзее и после этого чувствовали себя так, будто вас морально переехал грузовик — поздравляю, книга сработала именно так, как задумывалось. Этот южноафриканско-австралийский гений не пишет для того, чтобы вас развлечь. Он пишет, чтобы содрать с вас кожу комфорта и показать, какие мы все на самом деле.

Начнём с биографии, потому что она у Кутзее — как его проза: сухая, лаконичная и бьющая точно в цель. Родился в 1940 году в семье африканеров, вырос в Кейптауне, получил степень по математике и английской филологии. Потом уехал в Англию, работал программистом в IBM — да-да, будущий нобелевский лауреат писал код. Затем защитил диссертацию по Сэмюэлю Беккету в США, вернулся в Южную Африку преподавать и начал писать романы, от которых у апартеида случались нервные срывы.

Его первый по-настоящему громкий роман — «В ожидании варваров» (1980). Представьте: безымянная империя, безымянный магистрат, безымянные варвары за границей. Никаких конкретных указаний на место и время — и при этом вы точно знаете, что речь идёт обо всех империях сразу. О британской, о южноафриканской, о римской, о любой, которая решила, что имеет право определять, кто тут цивилизованный, а кто — варвар. Кутзее написал универсальную притчу о том, как власть развращает, а страх перед «другими» превращает нормальных людей в палачей.

«Жизнь и время Михаэла К.» (1983) принёс ему первый Букер. Главный герой — простой человек с заячьей губой, который пытается выжить посреди гражданской войны, просто занимаясь своим огородом. Звучит скучно? А вот и нет. Кутзее умудрился написать роман о том, как система перемалывает любого, кто отказывается в неё встраиваться. Михаэл К. не бунтарь, не герой сопротивления — он просто хочет выращивать тыквы. И именно это делает его опасным для любого режима.

Но настоящая бомба взорвалась в 1999 году. «Бесчестье» — роман, который до сих пор вызывает споры, драки на литературных вечерах и нервные тики у преподавателей гендерных исследований. Профессор литературы Дэвид Лури спит со студенткой, теряет работу, уезжает к дочери на ферму, а там... Там происходит такое, что второй раз читать физически больно. Кутзее не даёт простых ответов. Он не говорит вам, кто прав, кто виноват. Он просто показывает, как выглядит новая Южная Африка после апартеида — со всеми её надеждами, травмами и невозможностью примирения. Второй Букер — и заслуженно.

В 2003 году Кутзее получил Нобелевскую премию по литературе. Комитет отметил его «аналитическое мастерство и способность показывать неожиданные грани человеческой природы». Перевожу с нобелевского на человеческий: этот парень знает, как сделать вам больно словами, и делает это виртуозно.

Отдельная песня — это публичное поведение Кутзее. Он ненавидит интервью. Ненавидит публичные выступления. На церемонии вручения Нобелевки вместо речи он прочитал рассказ. Когда журналисты пытаются выудить из него что-то личное, он смотрит на них так, будто они попросили его станцевать макарену на похоронах. И знаете что? Это работает. Его молчание говорит громче любых твитов и инстаграм-сторис.

В 2002 году Кутзее эмигрировал в Австралию и принял австралийское гражданство. Многие восприняли это как предательство — как может совесть нации просто взять и уехать? Но Кутзее и здесь остался верен себе: он никогда не претендовал на роль морального компаса. Он писатель, а не политик. Его дело — задавать вопросы, а не отвечать на них.

Что делает Кутзее великим? Его проза — это скальпель. Никаких лишних слов, никаких красивостей, никаких сантиментов. Каждое предложение выверено так, будто от него зависит жизнь. Он пишет о насилии, не смакуя его. О сексе — без эротизма. О смерти — без мелодрамы. И при этом его книги пробирают до костей так, как не пробирает самый кровавый триллер.

Влияние Кутзее на мировую литературу сложно переоценить. Он показал, что постколониальный роман может быть не только политическим манифестом, но и философским исследованием человеческой природы. Что можно писать о конкретной стране так, чтобы это резонировало с читателями по всему миру. Что молчание и недосказанность — такие же мощные инструменты, как и прямое высказывание.

Восемьдесят шесть лет — и всё ещё пишет. Последние романы Кутзее («Детство Иисуса», «Школьные дни Иисуса», «Смерть Иисуса») показывают, что он не собирается успокаиваться и писать что-то «милое для широкой аудитории». Он по-прежнему задаёт неудобные вопросы, по-прежнему отказывается от простых ответов и по-прежнему заставляет читателей чувствовать себя неуютно.

И знаете, именно за это мы его любим. Или ненавидим. Или и то, и другое одновременно — что, пожалуй, и есть признак настоящей литературы.