«Дом, в котором...»: редкое расследование романа, который писали восемнадцать лет

Мариам Петросян, «Дом, в котором...». Год выхода — 2009-й. Жанр определить сложно: не то магический реализм, не то роман взросления, не то отдельная вселенная, которая существует по собственным законам. Объем — почти тысяча страниц в бумажном издании. Автор писала книгу восемнадцать лет. Восемнадцать. Для сравнения — столько же лет было бы ребенку, если бы он родился одновременно с рукописью и успел закончить школу.

Дом — это интернат. Для детей-инвалидов. Стоит на окраине города, название которого никто не называет.

Внутри — своя иерархия, свои законы, свои группы с говорящими именами: Крысы, Птицы, Фазаны, Псы, — и у каждого обитателя, помимо паспортного имени, есть прозвище, которое въедается глубже, чем настоящее, потому что оно выбрано не родителями, а самой жизнью в стенах, где взрослые почти не появляются, а если появляются — то как досадная помеха.

О чем книга, если совсем коротко? О детстве, которое проходит не благодаря обстоятельствам, а вопреки. О границе между реальностью и тем, что реальностью только притворяется. Про Изнанку я вам не расскажу — сами дойдете, если хватит терпения.

Что хорошего. Язык — вот первое, что цепляет и не отпускает. Петросян пишет так, будто подслушивала разговоры своих героев годами, а потом просто записала — без редактуры, с сохранением интонаций, обрывков фраз, недомолвок. Персонажи не сваливаются на читателя списком: они прорастают, каждый со своей скоростью, со своим голосом, со своей болью, о которой то ли расскажут, то ли нет.

Мир Дома устроен так, что реализм и мистика не спорят друг с другом, а просто существуют рядом — как сосед по комнате, к которому притерпелся. Никто не объясняет, что здесь волшебство, а что — болезненное воосражение подростка. Решать вам.

Теперь — что плохого. Объем. Девятьсот с лишним страниц — это серьезное обязательство, и первые сто из них дадутся тяжело: имен много, прозвищ еще больше, хронология скачет туда-сюда без предупреждения. Если вы привыкли к четкой линии «завязка-кульминация-развязка» — приготовьтесь к разочарованию, потому что линия здесь не одна, и не две.

Кто-то бросает на пятидесятой странице. Таких немало.

Для людей, которым важен динамичный сюжет с внятной интригой, эта книга — испытание, а не удовольствие. Она требует читателя, готового плыть по течению текста, не спрашивая на каждом повороте «а зачем это здесь». Тем, кто ждет объяснений всему и сразу, лучше пройти мимо; тем, кто готов принять недосказанность как часть замысла, — точно сюда.

Вердикт простой: читать стоит, но не всем и не сразу. Это книга для тех, кто умеет находиться в тексте, а не только продвигаться по нему. Для подростков — потому что она честно говорит о взрослении без сюсюканья. Для взрослых — потому что напоминает: границы между «нормальным» и «другим» гораздо тоньше, чем принято думать в кабинетах чиновников от образования.

Оценка — девять из десяти. Балл снимаю за то, что вторая половина романа местами провисает, будто автор сама устала держать в руках такое количество нитей одновременно. Но даже с этой оговоркой «Дом, в котором...» остается одним из немногих русскоязычных романов последних двадцати лет, который читатели помнят не сюжетом, а ощущением — будто сами прожили там несколько лет и вышли другими.