Дама с собачкой свайпнула вправо: Гуров ищет курортный роман, а находит проблемы

АНКЕТА. Профиль в приложении «Ялта рядом».

———————————————

**Дмитрий, 40**
В 3 км от вас · онлайн

Фото 1: мужчина в белом льняном пиджаке на фоне моря, выражение лица — «мне все это давно наскучило, но я держусь».
Фото 2: тот же мужчина с сигарой.
Фото 3: почему-то собака. Не его.

**О себе:** Из Москвы. По образованию филолог, по несчастью — банк. Люблю хорошее вино, хорошую беседу и, чего уж там, женщин. Женщин, если честно, больше, чем беседу.

**Ищу:** легкое. Теплое. Без обязательств и без вот этого вот всего.

**Семейное положение:** «все сложно» (это очень мягко сказано, но кого в Ялте волнуют детали)

———————————————

Он лежал на диване в номере и листал. Скучно. Море за окном — и то надоело; оно тут всегда одинаковое, шумит и шумит, как сосед за стеной.

Влево. Влево. Влево.

И вдруг — она.

**Анна, 22**
В 200 метрах от вас

Фото: молодая женщина, светлые глаза, на руках белый шпиц, смотрит куда-то мимо камеры — то ли задумалась, то ли просто не умеет позировать.

**О себе:** Недавно здесь. Одна (муж остался «служить»). Гуляю по набережной с Пшиком. Это собака. Не знаю, что я тут делаю. Правда не знаю.

Гуров хмыкнул. Провинциалка. Наивная до зубовного скрежета. Свайпнул вправо — так, от нечего делать.

Мэтч.

———————————————

**Дмитрий:** Добрый вечер. Это ведь ваш шпиц бегал сегодня у беседки?

**Анна:** Мой 🙈 Он ко всем пристает, простите. А вы тот, что грозился ему кость дать?

**Дмитрий:** Погрозился, да не дал. Каюсь.

**Анна:** Обманщик, значит.

**Дмитрий:** Еще какой. Но с собаками честен.

Он улыбнулся экрану. Умеет он это — легко, необязательно, чтобы человек и не заметил, как втянулся. Отработано годами. С женщинами он всегда чувствовал себя свободно, знал, что сказать, куда повести, где промолчать со значением. Называл их про себя «низшей расой». И — тянулся к ним, не мог без них и двух дней.

**Анна:** А вы давно тут?

**Дмитрий:** Вторую неделю доскучиваю. А вы?

**Анна:** Пять дней. И уже хочу домой. Или не хочу. Сама не пойму.

**Дмитрий:** Это Ялта. Тут все не понимают, чего хотят. Целебный воздух такой.

**Анна:** 😅 у вас на все есть ответ, да?

**Дмитрий:** У меня на все есть шутка. Ответы — это к людям посерьезнее.

———————————————

Переписывались три дня. Потом — ужин.

Потом — то, что бывает после ужина.

А потом наступило утро, и все пошло не по сценарию Гурова.

———————————————

**Анна:** Я не такая. Ты, наверное, думаешь — вот, приехала, и сразу... Я не такая, правда.

**Дмитрий:** Аня, я ничего не думаю. Честное слово.

**Анна:** Думаешь. Я по себе все поняла. Я обманщица. И перед мужем, и перед собой. Он хороший человек, лакей, но хороший 😭

**Дмитрий:** Кто?? Лакей?

**Анна:** Ну муж. Служит. Не знаю, кем именно, лакеем или... неважно. Я в двадцать вышла, меня замучило любопытство, хотелось чего-то получше. Живого. А теперь вот я тут, ем арбуз у тебя в номере и рыдаю.

**Дмитрий:** Так ты доешь сначала.

Она прислала фото заплаканного лица. Он — фото недоеденного арбуза. И она, кажется, засмеялась там, у себя. Он услышал это даже через тишину чата.

Вот такая она была. Странная. Жалкая и трогательная — как виноватая гимназистка, которую поймали не за тем. Гуров сидел, жевал арбуз (полдня прошло, между прочим, а он и не заметил) и думал: сколько же в ней вот этой честности, от которой ему, привычному к легким интрижкам, стало не по себе. Что-то дернулось под ребрами. Неприятно. Как будто наступил в темноте на ступеньку, которой не должно было там быть.

———————————————

Месяц пролетел. Курорт кончился, как кончается все хорошее и дешевое.

**Анна:** За мной приехали. Муж написал, глаза болят, велел вернуться. Дмитрий, мне пора.

**Дмитрий:** Пора так пора. Проводить на вокзал?

**Анна:** Проводи. Только не говори ничего хорошего, я не выдержу.

На вокзале он молчал. Она плакала. Поезд тронулся, огни мелькнули и — все.

«Ну и славно», — подумал Гуров, стоя на пустом перроне. Мошкара кружилась над фонарем; пахло сеном откуда-то с полей за станцией, и было хорошо, покойно, как человеку, который наконец-то освободился. «Пора и мне на север. Пора!»

Пора.

———————————————

Москва. Зима. Снег, извозчики, дела, три гимназии, обед в клубе, все как всегда.

Он думал, что забудет ее через месяц. Ну через два.

Он не забыл.

**Дмитрий → (черновик, не отправлено):** Аня, ты
**Дмитрий → (черновик, не отправлено):** Аня, помнишь
**Дмитрий → (черновик, не отправлено):** Аня

Три черновика. Ни одного отправленного. Он открывал приложение — ее там уже не было, удалилась. Разумеется. Он смотрел на серую иконку, где раньше была она, и в груди опять — та самая рыба на крючке. Дерг. Тихо. Больно.

Однажды, за ужином, он не выдержал и сказал соседу по столу, чиновнику:

**Дмитрий:** Если б вы знали, с какой очаровательной женщиной я познакомился в Ялте!

Чиновник, надевая шубу, обернулся:

**Чиновник:** А ведь давеча вы были правы: осетрина-то с душком!

Эти слова, обыкновенные, вдруг возмутили Гурова. Показались унизительными, грязными. Какие дикие нравы, какие лица. Ночи без толку, дни без содержания, разговоры об одном и том же. Осетрина. С душком.

Все с душком.

———————————————

Он не выдержал. Соврал жене про дела, сел в поезд и поехал в город С. — тот самый, где она жила. Нашел ее фамилию. Нашел дом с длинным серым забором, «гвоздями вверх» (он потом всю жизнь этот забор помнил). Ходил под окнами, как мальчишка, как дурак, как влюбленный — все это разом.

В театре, на «Гейше», он увидел ее.

**Дмитрий:** Анна Сергеевна. Здравствуйте.

Она побледнела, глянула в ужасе, встала и пошла к выходу. Он — за ней. По коридорам, по лестницам, мимо чужих шуб и афиш.

**Анна:** Зачем, зачем вы приехали? Я умру. Я не могу. Уезжайте, умоляю... Я приеду к вам в Москву сама, слышите? Только уезжайте сейчас!

———————————————

И вот теперь она приезжала. Раз в два-три месяца. Врала мужу про «женскую болезнь» и «профессора». Селилась в «Славянском базаре». И они — двое немолодых, усталых, запутавшихся людей — встречались тайком, как воры.

**Анна:** Я уже в поезде. Буду к вечеру. Как ты?

**Дмитрий:** Плохо. Как всегда, когда тебя нет. Хорошо будет вечером.

**Анна:** За что нам это, а? Мы же не злодеи.

**Дмитрий:** Не знаю, Аня. Правда не знаю.

Вот теперь он мог сказать: не знаю. Раньше не умел. Раньше на все была шутка.

Он стоял перед зеркалом в номере, седеющий, сорока с лишним лет, и смотрел на себя без всякой нежности. Влюбился по-настоящему — первый раз в жизни, под сорок. Смешно. Он полюбил ее так, как никого и никогда, — а сойтись им нельзя. Никак. У нее муж-«лакей», у него жена и трое детей, и две жизни, тайная и явная, и обе — не разрубить.

**Анна:** Что же нам делать? Скажи, что делать?

Он не ответил. Он не знал.

И казалось им обоим, что еще немного — и решение будет найдено, и тогда начнется новая, прекрасная жизнь; и ясно было обоим, что до конца еще далеко-далеко и что самое сложное и трудное только начинается.

———————————————

**Пшик** (шпиц, аккаунт заброшен): гав.

Никто не ответил. Собаке проще.