«Благоволительницы»: скандальный роман, за который стыдно — потому что оторваться невозможно

2006 год. Жюри премии Гонкур сидит где-то в парижском ресторане — наверное, очень довольное собой — и голосует за роман, написанный от лица офицера СС. Который убивал людей. Который не раскаивается. Которому, в общем-то, всё это было в каком-то смысле... ну, интересно.

Книга называется «Благоволительницы». Автор — Джонатан Литтелл, американец, сын детективщика Роберта Литтелла. До этого романа занимался гуманитарной деятельностью в зонах конфликтов — Чечня, Афганистан, Конго. И вот, значит, между командировками написал 900-страничный монстр на французском языке — не родном, заметьте — от лица некоего Максимилиана Ауэ.

Кто такой Ауэ? Бывший офицер СС. После войны — успешный предприниматель где-то во Франции, владелец кружевной фабрики. Живёт спокойно. И вот садится — и пишет мемуары. Стоп. Вот здесь большинство нормальных людей должны отложить книгу: рассказчик не просто нацист, а такой, который рассуждает о Холокосте с интонацией менеджера, описывающего неудачный квартал — холодно, профессионально, с оговорками в духе «вы бы поступили так же на моём месте». Отложить, впрочем, не получается.

Литтелл проделал с читателем грязный трюк. Он написал Ауэ умным — по-настоящему умным, начитанным, способным на тонкие наблюдения о природе зла и бюрократии. Рассказчик цитирует Стендаля, рассуждает о Канте, описывает массовые расстрелы с той же интонацией, с которой описывают неудобный командировочный маршрут. И читатель, вместо того чтобы ужасаться, начинает следить. Думать. Соглашаться в отдельных местах — а потом ловить себя на этом и испытывать мерзкий холодок под рёбрами, вроде того, что бывает, когда смеёшься над очень плохой шуткой.

Это и есть главный художественный приём книги — и главная причина скандала вокруг неё. В Германии «Благоволительниц» поначалу вообще отказывались публиковать. Потом всё-таки опубликовали — и историки устроили форменную войну. Одни говорили: это важнейшая книга о механизмах геноцида, об обыденности зла, о том, как нормальные люди становятся участниками массовых убийств. Другие говорили: это порнография насилия под видом литературы, а автор — безответственный провокатор, который нагромождает сцены жестокости ради эстетического эффекта.

Обе стороны, как это обычно бывает, правы процентов на шестьдесят. Потому что да — есть сцены, которые написаны явно с удовольствием, с каким-то нехорошим смакованием деталей. Есть страницы, которые читаешь и думаешь: зачем это здесь? Зачем настолько подробно? Литтелл порой переступает черту между «показать ужас» и «показать ужас в деталях, потому что это эффектно». Это заметно. Это раздражает.

Но. Есть отдельные главы — про Сталинград, про эвакуацию, про последние недели войны — которые по качеству письма ни на что особо не похожи. Ауэ бродит среди умирающих немецких солдат, и Литтелл описывает это с такой точностью, что временами забываешь: он же американец. Он никогда этого не видел. Откуда это?

Ханна Арендт в 1963 году написала про «банальность зла» — про то, как нормальный чиновник может стать частью машины геноцида просто потому, что выполняет инструкции. Литтелл взял эту идею и вывернул её: а что если дать слово самому этому чиновнику? Что если он окажется не тупым исполнителем, а человеком, который всё понимает — и всё равно делает? Вот это — по-настоящему страшно. Страшнее, чем монстры. Монстров можно опознать и отстраниться. А Ауэ — нет.

Отдельная история — само происхождение книги. Литтелл вырос в Нью-Йорке, учился в Йеле, а потом взял — и написал эпический роман на чужом языке, который был опубликован крупнейшим французским издательством. И выиграл Гонкура. За первый роман. Французская академическая среда сделала вид, что это нормально — и, знаете, может, так и есть. А может, просто хорошая книга есть хорошая книга; паспорт значения не имеет.

Есть вещи, которые книге не прощают. Середина — а это примерно страниц 300-400 — провисает. Это правда. Литтелл уходит в детали административного устройства СС с такой дотошностью, что временами это читается как немецкий справочник по организационной структуре. Может, это и умысел — показать бюрократическую монотонность зла — но читать тяжело. Не в том смысле «морально тяжело». В смысле «скучно».

Отдельная история — финал. Он странный. Он сбивает с толку. Литтелл, который 800 страниц держал всё под жёстким контролем, под конец будто сам запутался в своём рассказчике. Или не запутался, а намеренно отпустил. Сложно сказать. Финал делится читателями примерно пополам: одни считают его гениальным, другие — провалом. Я думаю, что это просто очень честный финал для такой книги. Слишком аккуратного конца здесь быть и не должно.

Стоит ли читать? Вот как отвечать на такой вопрос про 900-страничную книгу, написанную от лица нацистского убийцы, получившую главную французскую премию и переведённую на двадцать с лишним языков? Честно: зависит от того, зачем вы читаете книги. Если за удовольствием в обычном смысле — нет. Там нет удовольствия. Там есть дискомфорт, иногда скука, иногда — почти невыносимая ясность.

Если за пониманием того, как работает человеческое зло изнутри — читайте. Просто имейте в виду: вам будет неловко за то, что вы не можете остановиться. И это, собственно, и есть Литтелл.