Абонемент на трамвай

Двенадцать лет вожу такси в Екатеринбурге, больше ночью: днем пробки, а ночью люди. Бывают разные. Те, что едут в аэропорт; те, что из аэропорта; те, что просто едут, потому что дома стало тесно.

Эту пассажирку я запомнил.

Заказ пришел в ноль сорок, Эльмаш, улица Старых Большевиков. Выходит женщина лет пятидесяти пяти: халат, поверх него пуховик, на ногах резиновые сапоги, в руке пакет из «Пятерочки». Села на заднее и говорит:

— Молодой человек, за трамваем.

— За каким?

— За пятым. Он только что ушел с кольца. Давайте, давайте!

Я человек не первой молодости, но азарт — вещь вечная. Рванули. Трамвай впереди плыл по проспекту, светился окнами, как аквариум, и ехал на удивление бодро; мы отстали на светофоре у «Эльмаша», потом пошли дворами, подрезали маршрутку, и женщина все это время прижимала пакет к груди и приговаривала: «Только бы не до депо, только бы не до депо».

— Что у вас там? — спрашиваю. — Документы?

— Ключ.

Я решил, что от квартиры. Нет.

Пятерку догнали на остановке «Машиностроителей». Когда я притормозил, женщина вывалилась из машины и побежала по рельсам к кабине в своих сапогах, размахивая пакетом, как флагом. Из окна высунулся вагоновожатый — мужик лет шестидесяти, усы, форменная куртка, и выражение лица такое, будто его застали у холодильника в три часа ночи.

В пакете лежала рукоятка контроллера. Оказывается (она рассказала это потом, пока я ждал оплату, а ждать пришлось: трамвай застыл посреди проспекта, пассажиры вышли на остановку и смотрели с интересом, как в театре), у них на этих вагонах рукоятка у каждого своя, личная, и без нее трамвай ни с места. Двадцать шесть лет он возит людей. И раз в месяц непременно забывает ее дома.

— Не от рассеянности, — сказала она, поправляя халат под пуховиком. — Я один раз не догнала, в девяносто восьмом. Так он с полдороги вернулся, сам, в слезах почти. Теперь, думаю, нарочно оставляет. А я делаю вид, что не знаю.

Я посмотрел на счетчик: триста восемьдесят рублей. Она отсчитала четыреста пятьдесят, сказала «сдачи не надо» и, подумав, добавила:

— Вы по первым вторникам свободны?

С тех пор вожу ее по первым вторникам. Ровно в ноль сорок, Старых Большевиков, абонемент. Трамвай, между прочим, ни разу не опоздал. Вагоновожатый, говорят пассажиры, на этой остановке теперь всегда стоит ровно полминуты лишних — и улыбается.