第7章 共27章

Глава VI — Визит в ложу номер пять

Мы оставили господ Фирмена Ришара и Армана Моншармена в тот миг, когда они решили «разобраться наконец с этой историей о ложе номер пять».

Спустившись по широкой лестнице, что ведёт из вестибюля перед дирекцией к сцене и её пристройкам, они пересекли сцену, вышли через дверь для абонентов и вошли в зрительный зал через первый узкий проход слева. Пробравшись сквозь передние ряды партера, они устремили взгляд на ложу номер пять первого яруса. Разглядеть её как следует было трудно: она тонула в полумраке, а на красный бархат барьеров всех лож были наброшены большие чехлы.

Они были почти одни в огромном сумрачном зале, и глубокая тишина обступала их со всех сторон. То был час, когда большинство рабочих сцены выходят промочить горло. Прислуга на время покинула подмостки, оставив декорации наполовину установленными. Несколько лучей света — бледного, зловещего света, словно похищенного у угасающего светила, — падали через какой-то проём на старую башню, вздымавшую на сцене свои картонные зубцы; всё в этом обманчивом свете принимало причудливые очертания. В креслах партера покрывавшая их дерюга напоминала разгневанное море, чьи мутно-зелёные волны были вдруг обездвижены тайным повелением призрака бурь, который, как всем известно, зовётся Адамастором. Господа Моншармен и Ришар были потерпевшими крушение мореходами посреди этой застывшей ярости коленкорового моря. Они направились к левым ложам, прокладывая себе путь, будто моряки, покинувшие корабль и пытающиеся из последних сил добраться до берега. Восемь больших полированных колонн вздымались в сумраке, точно исполинские сваи, поддерживающие грозные, осыпающиеся, брюхастые утёсы, чьи пласты изображались круговыми, параллельными, волнистыми линиями балконов лож большого, первого и второго ярусов. На самом верху, у самой вершины утёса, затерявшись в медном потолке господина Ленепвё, фигуры скалились и корчили рожи, смеялись и глумились над бедственным положением господ Ришара и Моншармена. А ведь фигуры эти обыкновенно бывали весьма серьёзны. Звали их Исида, Амфитрита, Геба, Пандора, Психея, Фетида, Помона, Дафна, Клития, Галатея и Аретуза. Да, сама Аретуза и Пандора, которую мы все знаем по её ящику, взирали сверху на двух новых директоров Оперы, кончивших тем, что уцепились за какой-то обломок кораблекрушения и оттуда молча уставились на ложу номер пять первого яруса.

Я сказал, что они были в смятении. По крайней мере, я так полагаю. Господин Моншармен, во всяком случае, признаёт, что был поражён. Вот его собственные слова из «Воспоминаний»:

«Весь этот вздор о Призраке Оперы, которым мы, с той поры как приняли обязанности господ Полиньи и Дебьенна, были столь усердно напитаны, — слог Моншармена не всегда безупречен, — в конце концов, надо думать, ослепил как моё воображение, так и моё зрение. Быть может, необычайная обстановка, в которой мы очутились, среди невероятной тишины, поразила нас сверх всякой меры. Быть может, мы стали жертвами некоего наваждения, порождённого полумраком театра и той частичной тьмою, что наполняла ложу номер пять. Как бы там ни было, я увидел, и Ришар тоже увидел, некую фигуру в ложе. Ришар не сказал ни слова, и я тоже. Но мы невольно схватили друг друга за руку. Так мы простояли несколько минут, не шевелясь, вперив взгляд в одну и ту же точку; но фигура исчезла. Тогда мы вышли и в вестибюле поделились друг с другом впечатлениями и заговорили о „фигуре“. Беда в том, что моя фигура ничуть не походила на фигуру Ришара. Я видел нечто вроде черепа, покоящегося на барьере ложи, тогда как Ришар видел фигуру старухи, похожей на госпожу Жири. Мы вскоре поняли, что и вправду сделались жертвами обмана, после чего, без дальнейших промедлений и хохоча как безумцы, бросились к ложе номер пять первого яруса, вошли внутрь и не обнаружили никакой фигуры».

Ложа номер пять совершенно такая же, как все прочие ложи первого яруса. Ничто не отличает её от других. Господин Моншармен и господин Ришар, напоказ весьма развеселившиеся и подтрунивавшие друг над другом, передвигали в ложе мебель, приподнимали чехлы и стулья и особенно тщательно осмотрели кресло, в котором обыкновенно располагался «мужской голос». Но они убедились, что это самое почтенное кресло, без всякого волшебства. В целом ложа была самой заурядной ложей на свете, с её красными драпировками, стульями, ковром и барьером, обитым красным бархатом. После того как они самым серьёзным образом ощупали ковёр и не обнаружили более ничего ни здесь, ни где-либо ещё, они спустились в соответствующую ложу яруса бенуара внизу. В ложе номер пять бенуара, что находится сразу за первым выходом из партера слева, они также не нашли ничего достойного упоминания.

— Все эти люди попросту дурачат нас! — воскликнул наконец Фирмен Ришар. — В субботу дают «Фауста»: давайте оба посмотрим представление из ложи номер пять первого яруса!