Пепел душ
图书预览
作者
Сергей Черняков
出版日期
2026年02月09日 12:17
类型
科幻 / 后启示录
书籍封面
图书总体内容
Мир после Конца. Цивилизация рухнула не от ядерной войны и не от метеорита — люди просто начали заканчиваться. Ржавые небоскрёбы торчат, как обугленные рёбра великана, дороги потрескались, ядовито-жёлтая трава — «костянка», вымывающая кальций из костей, — пробивается через асфальт. Власть принадлежит культу Властелина, контролирующему «Пепел душ» — беловато-серый порошок, одновременно служащий валютой, наркотиком и топливом. Вдохнувший видит божество — Властелина, а на самом деле древнего демона-паразита, Пожирателя, который забирает человеческие души и питается ими, утоляя вечный голод, обрастая силой с каждой поглощённой жизнью. Пожиратель — не просто абстрактное зло: это сущность, одержимая голодом, который невозможно насытить, древнее существо, привязанное к физическому якорю — алтарю из кристаллизованного Пепла первых жертв, «Сердцу Пепла», хранящемуся в центральном храме. Без этого якоря Пожиратель не способен удерживать связь с миром. Обряд добычи Пепла — мистический ритуал: люди вдыхают порошок, впадают в экстаз, после чего их тела распадаются на клеточном уровне, превращаясь в новую порцию Пепла. Так человечество медленно истребляет само себя — добровольное жертвоприношение, возведённое в систему. На окраине мёртвого мегаполиса живёт Егор — сломленный мужчина тридцати пяти лет, «нечистый», иммунный к Пеплу. Три года назад культисты забрали его жену Марину (превращена в Пепел на его глазах) и одиннадцатилетнего сына Олега (воспитывается как жрец культа). Егор — человек с расщеплением личности: внутри него живёт Кровожадный — жестокая вторая личность, действующая в провалах памяти, убивающая и (как выяснится позже) практикующая каннибализм, что приведёт к заражению прионной болезнью куру. Егор не знает о Кровожадном — принимает его за едкую «совесть», за голос внутри. А Пожиратель, привязанный к алтарю, но простирающий щупальца через Пепел и кошмары, наблюдает за Егором с самого начала — «нечистый» для него загадка и раздражитель. Егор решается найти сына. В пути обретает попутчика — Виктора, бывшего бойца-изгоя, прячущего вину за предательство друга под бордовым бархатным пиджаком и театральными манерами. Между ними развивается романтическая линия — от напряжения через заботу к признанию. Группа растёт: семилетняя Соня с плюшевым медведем, боевой андроид Ника из военного бункера с данными о Пожирателе и его слабости — Сердце Пепла. Кульминация — штурм храма, где Олег-жрец проводит ритуалы. Егор, объединившись с Кровожадным, сражается; Виктор бросается под нож, защищая Егора; Олег отрекается от Властелина; Ника взрывает Сердце Пепла — и Пожиратель, лишённый якоря, рассеивается. Но цена победы растёт: гибнет Соня от арбалетного болта культистов, умирает кот Шпрот от тоски, болезнь куру прогрессирует. Финал — Егор умирает на рассвете с настоящей улыбкой, сжимая руку Виктора вместо мёртвых талисманов. Эпилог: двадцать лет спустя Олег — отец, его дети Марина и Егор, Виктор — «дядя Витя» в бархатном пиджаке, Ника — потрёпанная, но рядом. Молочный зуб передаётся следующему поколению. Мир после Конца переродился через боль, потери и несгибаемую любовь.
目录
此书已被评审
阅读此书的专业评审
书籍摘录
Глава 1. Дом на краю
Нож входил легко — словно в подтаявшее масло.
Егор резал и не мог остановиться. Лезвие скользило по чужой плоти с влажным хрустом, и в этом хрусте пряталось что-то почти музыкальное — ритм, мелодия, которую слышал только он. Кровь текла по пальцам, горячая, густая, живая, и он чувствовал, как с каждым движением внутри разворачивается что-то тёмное и сладкое, словно первый глоток воды после трёхдневной жажды.
Люди не кричали. Они лежали ровными рядами — как банки на полке, как кирпичи в стене, — и ждали своей очереди. Терпеливо, покорно. Он подходил к каждому, наклонялся, проводил лезвием, и лицо того, кто лежал, расцветало красной улыбкой от уха до уха. Методично. С удовольствием. С чувством хорошо выполненной работы, как часовщик, собирающий механизм, — каждая деталь на своём месте, каждый надрез точен.
Он знал, что это неправильно. Где-то глубоко, на самом дне сознания, что-то скулило — тихо, жалко, как щенок, запертый в подвале. Но скулёж тонул в удовольствии, растворялся в нём, как сахар в кипятке.
А потом он почувствовал взгляд.
Не один — сотни. Тысячи. Из темноты, густой и маслянистой, как нефть, на него смотрели жёлтые глаза. Они не мигали. Они горели — тускло, ровно, как угли в прогоревшем костре. Глаза были голодными. Нет — голод и был этими глазами, голод смотрел на него из каждого зрачка, из каждой щели между тенями, из каждой складки тьмы.
И голод был древним. Настолько древним, что рядом с ним человеческая жизнь казалась секундной вспышкой спички. Этот голод существовал задолго до городов, до языков, до первого крика первого ребёнка. Он был вечен и ненасытен. Он наблюдал.
Егор замер с ножом в руке. Кровь капала с лезвия — кап, кап, кап — и каждая капля, касаясь пола, шипела, словно попадая на раскалённую сковороду. Жёлтые глаза придвинулись ближе. Он ощутил, как чужой голод коснулся его разума — осторожно, как язык пробует незнакомое блюдо. Попробовал на вкус. И отступил — с разочарованием, с досадой, но и с чем-то похожим на любопытство.
«Нечистый», — прошелестело из темноты голосом, сотканным из праха.
Егор хотел закричать, но рот был полон чего-то — тёплого, солоноватого, с металлическим привкусом, — и он проснулся.
***
Потолок.
Облупленный, в разводах от протечек, с паутиной в углу, где три месяца назад обосновался паук — крупный, полосатый, деловитый. Егор назвал его Геннадием, потому что тот напоминал...
评论 (0)
暂无评论