第116章 共117章

Глава 116. Прощение

На следующий день Данглар снова проголодался; воздух этого подземелья, право же, на редкость возбуждал аппетит. Узник рассчитывал, что в этот день не понесёт никаких расходов, ибо, как человек бережливый, припрятал в углу своей темницы половину курицы и кусок хлеба. Но едва он поел, как его начала мучить жажда; об этом он не подумал. Он боролся с жаждой, покуда язык не прилип к нёбу; тогда, не в силах больше терпеть, он позвал. Часовой отворил дверь; это было незнакомое лицо. Данглар рассудил, что лучше иметь дело со старым знакомым, и потому послал за Пеппино.

— Вот и я, ваше сиятельство, — сказал Пеппино с готовностью, показавшейся Данглару добрым знаком. — Что вам угодно?

— Чего-нибудь выпить.

— Вашему сиятельству известно, что вино в окрестностях Рима стоит бешеных денег.

— Тогда дайте мне воды, — вскричал Данглар, пытаясь отвести удар.

— О, воды у нас ещё меньше, чем вина, ваше сиятельство, — стоит такая засуха.

«Ну вот, — подумал Данглар, — опять та же песня». И, силясь улыбкой обратить всё в шутку, он почувствовал, как виски покрываются испариной.

— Послушайте, друг мой, — сказал Данглар, видя, что на Пеппино его слова не действуют, — неужели вы откажете мне в стакане вина?

— Я уже сказал вам, что в розницу мы не торгуем.

— Ну хорошо, дайте мне бутылку самого дешёвого.

— Все они одной цены.

— И какова же она?

— Двадцать пять тысяч франков за бутылку.

— Скажите уж прямо, — вскричал Данглар с горечью, на какую был бы способен один лишь Гарпагон, — скажите, что хотите обобрать меня дочиста; это будет скорее, чем пожирать меня по кусочку.

— Возможно, таково и есть намерение хозяина.

— Хозяина? Кто он такой?

— Тот, к кому вас вчера приводили.

— Где он?

— Здесь.

— Дайте мне его увидеть.

— Извольте.

И в следующее мгновение перед Дангларом предстал Луиджи Вампа.

— Вы посылали за мной? — спросил он у узника.

— Это вы, сударь, начальник тех людей, что привезли меня сюда?

— Да, ваше сиятельство. Что дальше?

— Сколько вы требуете за мой выкуп?

— Всего-навсего те пять миллионов, что при вас. — Данглар почувствовал, как страшная судорога пронзила его сердце.

— Но это всё, что у меня осталось на свете, — сказал он, — от огромного состояния. Если вы отнимете и это, отнимите заодно и жизнь.

— Нам запрещено проливать вашу кровь.

— А кем это вам запрещено?

— Тем, кому мы повинуемся.

— Значит, вы кому-то повинуетесь?

— Да, начальнику.

— Мне казалось, вы говорили, что вы и есть начальник?

— Для этих людей — да; но надо мною стоит другой.

— И этот ваш начальник приказал вам обходиться со мною подобным образом?

— Да.

— Но ведь мой кошелёк истощится.

— Вероятно.

— Послушайте, — сказал Данглар, — согласны вы взять миллион?

— Нет.

— Два миллиона? Три? Четыре? Ну, четыре? Я отдам их вам с условием, что вы отпустите меня.

— К чему вы предлагаете мне четыре миллиона за то, что стоит пять? Это своего рода ростовщичество, банкир, а я в нём ничего не смыслю.

— Так берите же всё, берите, говорю вам, и убейте меня!

— Полно, полно, успокойтесь. Вы разгорячите себе кровь, а это возбудит такой аппетит, что и миллиона в день не хватит его утолить. Будьте бережливее.

— Но когда у меня не останется больше денег, чтобы платить вам? — спросил взбешённый Данглар.

— Тогда вам придётся терпеть голод.

— Терпеть голод? — переспросил Данглар, побледнев.

— Скорее всего, — хладнокровно ответил Вампа.

— Но вы же говорите, что не хотите меня убивать?

— Нет.

— И тем не менее дадите мне умереть с голоду?

— А, это дело иное.

— Ну так знайте же, негодяи, — вскричал Данглар, — я не поддамся вашим гнусным расчётам — я предпочту умереть сразу! Можете пытать меня, мучить, убить, но моей подписи вам больше не видать!

— Как будет угодно вашему сиятельству, — сказал Вампа, выходя из темницы.

Данглар в исступлении бросился на козью шкуру. Кто были эти люди? Кто был этот невидимый начальник? Каковы были его намерения? И почему, когда всем прочим дозволялось откупиться, ему было в этом отказано? О да; конечно, скорая, насильственная смерть была бы недурным средством обмануть этих неумолимых врагов, которые преследовали его с таким непостижимым мщением. Но умереть? Впервые в жизни Данглар взирал на смерть со смешанным чувством ужаса и желания; настал час, когда неотступный призрак, обитающий в душе всякого смертного, приковал к себе его внимание и при каждом биении сердца взывал: «Ты умрёшь!»

Данглар походил на робкого зверя, которого травят на охоте; сперва он бежит, потом отчаивается и наконец, самой силой отчаяния, иной раз ухитряется ускользнуть от преследователей. Данглар помышлял о побеге; но стены были из сплошной скалы, у единственного выхода из темницы сидел, читая, человек, а за спиною этого человека беспрестанно мелькали вооружённые ружьями тени. Его решимость не подписывать длилась два дня, после чего он предложил миллион за какую-нибудь еду. Ему прислали великолепный ужин и взяли его миллион.

С этого времени узник решил больше не терпеть лишений, но получать всё, чего пожелает. По прошествии двенадцати дней, отобедав на славу, он подвёл счёт и обнаружил, что у него осталось всего пятьдесят тысяч франков. Тогда в нём произошла странная перемена: тот, кто только что расстался с пятью миллионами, принялся беречь оставшиеся пятьдесят тысяч и, лишь бы не отдавать их, решил вновь обречь себя на жизнь в лишениях — его обманывала та надежда, что предвещает безумие.

Он, столь долго забывавший о Боге, начал думать, что чудеса возможны, — что проклятая пещера будет обнаружена стражниками Папской области, которые освободят его; что тогда у него останутся пятьдесят тысяч, а этого будет довольно, чтобы спастись от голодной смерти; и наконец он молился о том, чтобы эта сумма была ему сохранена, и, молясь, плакал. Так прошло три дня, в течение которых молитвы его были часты, если и не искренни. Порой он впадал в бред, и ему чудился старик, распростёртый на убогом ложе; тот тоже умирал с голоду.

На четвёртый день он был уже не человек, а живой труп. Он подобрал все крошки, оставшиеся от прежних трапез, и принялся жевать циновку, устилавшую пол его темницы. Тогда он стал умолять Пеппино, как ангела-хранителя, дать ему поесть; он предлагал ему тысячу франков за один кусок хлеба. Но Пеппино не отвечал. На пятый день он дотащился до двери темницы.

— Разве вы не христианин? — проговорил он, падая на колени. — Или вы хотите умертвить человека, который в глазах Неба вам брат? О, мои прежние друзья, мои прежние друзья! — прошептал он и упал ничком на землю. Потом, поднявшись в отчаянии, он воскликнул: — Начальника, начальника!

— Вот и я, — сказал Вампа, тотчас же появляясь. — Что вам угодно?

— Возьмите моё последнее золото, — пробормотал Данглар, протягивая бумажник, — и позвольте мне жить здесь; я больше не прошу свободы — прошу только жизни!

— Так вы сильно страдаете?

— О да, да, жестоко!

— И всё же бывали люди, страдавшие больше вас.

— Не думаю.

— Да; те, кто умер с голоду.

Данглар вспомнил о старике, которого в часы бреда видел стонущим на своём ложе. Он ударился лбом о землю и застонал.

— Да, — сказал он, — бывали люди, страдавшие больше меня, но то были по меньшей мере мученики.

— Раскаиваешься ли ты? — произнёс глубокий, торжественный голос, от которого волосы у Данглара встали дыбом. Его помутневшие глаза силились что-нибудь разглядеть, и позади разбойника он увидел человека, закутанного в плащ, полускрытого в тени каменной колонны.

— В чём я должен раскаяться? — пролепетал Данглар.

— В содеянном тобою зле, — сказал голос.

— О да, о да, я раскаиваюсь, поистине раскаиваюсь. — И он ударил себя в грудь исхудалым кулаком.

— Тогда я прощаю тебя, — сказал человек, роняя плащ и выступая на свет.

— Граф Монте-Кристо! — вскричал Данглар, бледнея от ужаса ещё сильнее, чем только что от голода и муки.

— Вы ошибаетесь — я не граф Монте-Кристо.

— Так кто же вы?

— Я тот, кого ты продал и обесчестил, — я тот, чью невесту ты предал позору, — я тот, кого ты попирал, чтобы возвыситься до богатства, — я тот, чьего отца ты обрёк умереть с голоду, — я тот, кого ты тоже обрёк голодной смерти и кто всё же прощает тебя, ибо сам надеется на прощение, — я Эдмон Дантес!

Данглар вскрикнул и рухнул ниц.

— Встань, — сказал граф, — жизнь твоя в безопасности; твоим сообщникам не выпало такого счастья — один сошёл с ума, другой умер. Оставь себе те пятьдесят тысяч франков, что у тебя остались, — я дарю их тебе. Пять миллионов, украденные тобою у приютов, возвращены им неведомой рукой. А теперь ешь и пей; нынче вечером я угощаю тебя. Вампа, когда этот человек насытится, отпусти его на волю.

Данглар оставался распростёртым, покуда граф удалялся; когда он поднял голову, то увидел лишь тень, исчезавшую в глубине коридора, тень, перед которой склонялись разбойники.

Согласно распоряжениям графа, Данглару прислуживал Вампа, принёсший ему лучшие вина и плоды Италии; затем, выведя его на дорогу и указав на почтовую карету, он оставил его прислонившимся к дереву. Данглар простоял там всю ночь, не зная, где находится. Когда занялся день, он увидел, что стоит у ручья; его мучила жажда, и он поволокся к воде. Наклонившись, чтобы напиться, он увидел, что волосы его сделались совершенно белыми.