Всего по пятьсот рублей, или Как я стал богатым на рассрочке

Вы вдумайтесь: раньше, чтобы купить глупость, человеку нужны были деньги.

А теперь — не нужны!

Теперь нужна рассрочка. Волшебное слово. Произносишь его — и любая дурь, которая секунду назад была просто дурью, вдруг надевает очки, садится ровно и становится разумным, взвешенным, почти выстраданным жизненным решением.

Стою я в магазине. Держу в руках штуку. Что за штука — неважно, я и сам не до конца понял, но она блестит, у нее семь режимов, и один из режимов называется «турбо». Мне турбо не надо. Мне бы простой режим, «тихо лежать на полке». И вот я уже почти кладу ее обратно — рука пошла, совесть проснулась, жена где-то вдалеке одобрительно кивнула, — а продавец наклоняется и говорит. Ласково. По слогам.

«А вы заметили — это всего по пятьсот рублей в месяц?»

Всего. По пятьсот. В месяц.

И все, дорогие мои. Я поплыл.

Потому что в голове у меня моментально включается другой человек. Экономист. Он пятнадцать лет молчал, а тут проснулся и считает. «Пятьсот рублей? Да я столько на кофе трачу! Да это две поездки на такси! Да я, можно сказать, экономлю, если это куплю!» Вы поняли логику? Я еще ничего не потратил, а уже экономлю. Я герой. Я финансовый гений. Мне памятник надо — из того, что я сберег.

А фокус в чем? Фокус в том, что цена исчезает. Ее просто нет. Вещь стоит не тридцать шесть тысяч. Вещь стоит — «по пятьсот в месяц». А по пятьсот в месяц, дорогие мои, стоит все. Вообще все. По пятьсот в месяц можно купить вертолет. Просто месяцев будет... ну, до конца династии.

И вот прихожу я домой — с коробкой. Жена смотрит.

— Это что?
— Это, Люся, выгодно.
— Я спросила — что это.
— Это, Люся, по пятьсот рублей.

И она — вы не поверите — она сдается! Потому что против «тридцать шесть тысяч» она бы встала стеной, насмерть, с черпаком. А против «пятьсот рублей» — ну что ты скажешь? Пятьсот. Копейки. Пусть муж порадуется. И вот мы оба стоим, два взрослых человека, смотрим на штуку, которая нам не нужна, и оба счастливы. Потому что мы ее как будто и не покупали. Она как будто сама. По чуть-чуть. Как дождик.

А теперь самое смешное. Открываю я приложение банка. И там у меня этих дождиков... Батюшки. Тут по пятьсот. Там по восемьсот. Здесь по тысяче двести — это я, видимо, в прошлом году был особенно разумный. И все маленькое, все невинное, все по отдельности — комарик. А собралось в стаю — и выходит, что я теперь до июня принадлежу не себе. Я принадлежу пылесосу, двум телефонам и креслу, которое массирует. Кресло массирует. А я на него работаю. Кто кого купил — большой вопрос.

Нет, вы вдумайтесь, до чего дошло. Раньше человек боялся больших чисел. Увидел ценник с пятью нулями — и отрезвел. А теперь нас отучили от больших чисел вообще. Нам их дробят. Нам их режут на ломтики, как колбасу, чтобы мы не испугались всей палки.

И знаете, что я вам скажу? Я теперь даже за хлебом так хожу. Беру буханку, смотрю на нее и думаю: а ведь это всего по полтора рубля в день. Если растянуть. На месяц.

Выгодно же.