Восстановление, или Как я сам у себя ключ выпрашивал

Пароль — слово короткое, а держит человека крепче любой цепи. Я это на своей шкуре узнал в прошлый четверг, братцы мои.

Сел я вечером за стол. Чаю налил. Открыл, как культурный человек, личный кабинет — субсидию на квартплату оформлять, потому как срок горел, до пятницы, а после пятницы, сказано было, «обращайтесь в общем порядке». А общий порядок у нас, сами знаете, это когда полгода и с талончиком.

Ввожу пароль. А кабинет мне — красными буквами: неверно.

Я еще раз. Медленно. С уважением к каждой буковке. Неверно.

Ну что ты будешь делать. Пароль-то у меня был хороший, надежный. Кличка собаки, которой у меня отродясь не было, плюс год, когда я, кажется, женился. Или разженился — тут я уже путаюсь. В общем, забыл начисто. Выветрился пароль, как одеколон из старого флакона.

Но я человек не робкого десятка. Вижу — светится синенькое: «Забыли пароль? Восстановить по электронной почте». Ага, думаю. Восстановим. Тычу.

«Письмо со ссылкой отправлено на адрес v...v@pochta.ru».

Отлично. Иду в почту. А почта, гражданочка эта электронная, глядит на меня, будто первый раз в жизни видит, и ласково так предлагает: введите пароль.

От почты.

Братцы мои. А пароль от почты я где, по-вашему, храню? В голове. А в голове у меня, между нами, к вечеру четверга ничего уже не хранится, кроме мысли о том, что чай остыл. Впрочем, он и горячим был так себе, пакетик третьей заварки.

Ну, думаю. Не тушуйся, Пал Семеныч. Восстановим и почту. Жму «не помню пароль».

А почта мне — вежливо, как приказчик в дорогом магазине: «Для восстановления доступа введите резервный адрес электронной почты либо номер телефона, указанный при регистрации».

Резервный адрес.

Я этот резервный адрес заводил, надо думать, при царе Горохе. Что-то там было с котом. Или с рыбалкой. Одно из двух. И пароль от него я тоже, разумеется, не помню, потому как заводил его специально затем, чтобы никогда в него не заходить. И — не заходил. Честно, как обещал.

Остается телефон.

Ввожу номер. Жду смс с кодом. Жду. Гляжу на трубку, как кот на форточку.

Тишина.

А потом вспомнил. Батюшки. Номер-то я года три как сменил! Старый оператор мне тариф поднял, я осерчал, ушел к другому — из принципа, за сто двадцать рублей в месяц. И на старый, которого больше нет в природе, летит сейчас код от моей почты. В пустоту. В межпланетное, извиняюсь, пространство.

Сел я. Руки на колени положил.

Выходит такая, братцы мои, механика. Чтоб войти в кабинет — нужна почта. Чтоб войти в почту — нужна другая почта, которой я не помню, или телефон, которого нету. А чтоб субсидию — нужен кабинет. Круг. Хоровод. Змея, которая сама себя за хвост ухватила и, довольная, жует.

Позвонил я по горячей линии. Долго играла музыка — что-то бодрое, будто меня на праздник зовут, а не по последнему делу. Наконец отозвалась барышня. Марина.

— Назовите, — говорит, — кодовое слово.

— Марина, — говорю, — голубушка. Да если б я кодовое слово помнил, я бы к вам с чего звонил-то?

Молчит. Дышит в трубку сочувственно. Потом:

— Тогда ответьте на контрольный вопрос. «Девичья фамилия матери».

Тут я приосанился. Уж это-то я знаю! Родная мать! Диктую фамилию — гордо, с чувством.

— Не совпадает, — говорит Марина.

— Как не совпадает?! Это моя мать! Сорок лет фамилия совпадала!

— У вас записано другое, — говорит. — Тут написано «Пушистик».

И вот тут, милые мои, я все понял. Пушистик — это ж я тогда, при регистрации, перепутал окошки. В графу про мать вписал кличку кота. А в графу про кота — фамилию матери. Кота, напоминаю, у меня нет. Гений. Титан мысли.

— Марина! — кричу. — Так пишите Пушистик! Пушистик и есть! Это я!

— Не могу, — вздыхает Марина. — Вы должны сами. В личном кабинете.

В котором я не могу оказаться, потому что забыл пароль. По кругу поехали. Второй заход, с музыкой.

В пятницу, аккурат к обеду, я сдался. Не человек я больше был, а выжатая тряпка с паспортом.

И завел я себе новую почту. И новый кабинет. С нуля. Как новорожденный. Пароль на бумажку записал печатными буквами, бумажку под клеенку сунул, а поверх еще сахарницу поставил — для верности.

Субсидию, конечно, пропустил. «Обращайтесь в общем порядке».

Зато теперь нас двое. Я новый — хожу по свету, чай пью, живу. И я старый — тот сидит там, взаперти, за семью паролями, за котом Пушистиком, за телефоном, которого нет. Стучится небось. Просится.

А не пущу. Пущай посидит. Он, шельма, все мои пароли и растерял.