Вислава Шимборская: поэтесса, которая научила нас сомневаться в очевидном

Четырнадцать лет назад мир потерял женщину, которая умела задавать вопросы так, что после них хотелось пересмотреть всю свою жизнь. Вислава Шимборская — нобелевский лауреат, которая писала о камнях, мостах и чудесах с такой пронзительной простотой, что академики до сих пор чешут затылки, пытаясь объяснить её феномен.

Она не кричала о революциях, не призывала на баррикады, не рвала на себе рубашку в поэтическом экстазе. Шимборская делала кое-что похуже — она заставляла думать. И это, друзья мои, куда опаснее любого манифеста.

Давайте начистоту: большинство из нас узнали о Шимборской только после Нобелевской премии 1996 года. И знаете что? Это нормально. Она сама над этим посмеялась бы. В своей нобелевской речи она сказала: «Вдохновение — это не исключительная привилегия поэтов». Вот так, без пафоса, без надутых щёк. Просто констатация факта от женщины, которая всю жизнь работала в краковской газете и писала рецензии на книги, получая за это копейки.

«Вид с песчинкой» — возьмите эту книгу и попробуйте не задуматься о масштабах вселенной и своём месте в ней. Шимборская берёт обычную песчинку и превращает её в философский трактат. Без занудства, без тяжеловесных конструкций. Она просто смотрит на мир глазами ребёнка, который ещё не разучился удивляться. И в этом её главный фокус — она возвращает нам способность видеть чудо в обыденном.

«Люди на мосту» — казалось бы, что может быть банальнее? Люди, мост, переход из точки А в точку Б. Но Шимборская видит в этом метафору всей человеческой жизни. Мы все на этом чёртовом мосту, идём неизвестно куда, делаем вид, что знаем дорогу, и боимся посмотреть вниз. Японская гравюра Хиросигэ в её интерпретации становится зеркалом, в котором отражается каждый из нас.

«Ярмарка чудес» — вот где Шимборская разворачивается по полной. Она берёт повседневность — рождение, смерть, любовь, расставание — и показывает, что всё это чудеса. Настоящие, без скидок. Мы просто привыкли и перестали замечать. Как тот анекдот про рыбу, которая спрашивает: «А что такое вода?»

Знаете, что меня больше всего цепляет в Шимборской? Её тотальное неприятие пафоса. В мире, где поэты соревнуются, кто громче прокричит о своих страданиях, она говорила тихо. Почти шёпотом. И этот шёпот слышали миллионы. Потому что правда не нуждается в усилителе.

Она пережила немецкую оккупацию, работая железнодорожным служащим, чтобы избежать депортации. Она видела, как её страну перемалывают жернова истории — сначала нацисты, потом коммунисты. И что? Она не написала ни одного гневного памфлета. Вместо этого — стихотворение «Конец и начало», где после каждой войны кто-то должен навести порядок. Убрать трупы, починить мосты, вымыть кровь. Буднично, без надрыва. И от этой будничности мороз по коже.

Современные поэты могут многому у неё научиться. Во-первых, краткости. Шимборская никогда не писала поэм на триста страниц. Её стихи — как выстрелы снайпера: точно в цель, без лишних движений. Во-вторых, ироничной дистанции. Она умела смеяться над собой, над миром, над всей этой комедией под названием «человеческое существование». В-третьих, честности. Никаких приукрашиваний, никакой косметики на правде.

Четырнадцать лет без Шимборской — это четырнадцать лет, когда мир стал чуть менее внимательным к деталям. Чуть более уверенным в своей правоте. Чуть более громким и чуть менее глубоким. Мы разучились сомневаться — а ведь именно сомнение было её главным инструментом. «Я не знаю» — говорила она, и это «не знаю» стоило больше, чем тысячи безапелляционных утверждений.

Её влияние сегодня? Посмотрите на лучших современных авторов — тех, кто пишет о малом с большим уважением. Тех, кто находит поэзию в расписании электричек и списке покупок. Тех, кто не боится быть простым. Все они — её ученики, знают они об этом или нет.

Шимборская умерла 1 февраля 2012 года в Кракове. Ей было восемьдесят восемь лет. Она курила до последнего, шутила до последнего и писала до последнего. На её могиле можно оставить камешек — как у евреев, в знак памяти. Думаю, ей бы понравилось. Она бы написала об этом камешке стихотворение. О том, как он лежит среди других камешков, не зная, что он — символ. Просто камешек. Просто песчинка. Просто чудо.