Толстой писал любовные романы — просто вам стыдно это признать

Давайте начистоту: если бы «Анна Каренина» вышла сегодня в мягкой обложке с полуобнажённым мужчиной на обложке, её бы засунули на полку между Даниэлой Стил и Джудит Макнот. И ни один литературный критик не стал бы писать про неё диссертацию. Потому что проблема не в качестве текста — проблема в том, что мы, читающая публика, чудовищные снобы.

Жанровый снобизм — это болезнь, которая поражает людей ровно в тот момент, когда они получают диплом филфака. До этого они спокойно читали фэнтези под одеялом и рыдали над историями любви. А потом — бац — и всё, что не Достоевский, стало «низким жанром». Давайте разберёмся, откуда взялась эта интеллектуальная спесь и почему она не выдерживает даже лёгкого щелчка по носу.

Начнём с неудобного факта. Знаете, какой жанр приносит больше всего денег в книжной индустрии? Не детективы. Не научная фантастика. Любовные романы. В США рынок romance-литературы оценивается примерно в 1,44 миллиарда долларов в год. Это больше, чем научная фантастика и фэнтези вместе взятые. Каждый год выходит больше десяти тысяч новых романтических романов — и их покупают. Читают. Перечитывают. А потом прячут от гостей за собранием сочинений Чехова.

Теперь давайте поговорим о «великой литературе». Что такое «Гордость и предубеждение» Джейн Остин? Это любовный роман. С enemies-to-lovers тропом, медленным нарастанием напряжения и хэппи-эндом. Классический ромком, если хотите. А теперь попробуйте сказать это на литературном вечере — вас растерзают. Потому что Остин — это «классика», а классику нельзя называть любовным романом. Это же оскорбление! Хотя Остин писала именно любовные романы и ничего другого писать не собиралась.

Или вот ещё: сёстры Бронте. «Грозовой перевал» — это что? История одержимой, разрушительной, абсолютно токсичной любви Хитклифа и Кэтрин. Сегодня это был бы dark romance, и его продавали бы с чёрной обложкой и предупреждением о триггерах. Но нет, это «вершина английской литературы». Ладно, пусть вершина. Но давайте тогда признаем, что на этой вершине стоит любовный роман.

Снобизм по отношению к жанровой литературе — явление относительно молодое. До XX века никто особо не разделял «высокое» и «низкое». Шекспир писал для толпы — буквально для людей, которые стояли в партере, жевали орехи и швыряли огрызки в актёров. Диккенс публиковался в газетах, выпуск за выпуском, и его считали чем-то вроде сериала на Netflix — массовым развлечением. Дюма получал гонорары построчно и поэтому раздувал диалоги до неприличия. Всё это была «попса» своего времени.

Разделение началось в эпоху модернизма, когда Джойс, Вулф и компания решили, что литература должна быть сложной, чтобы быть достойной. Если читатель не мучается — значит, текст недостаточно хорош. Это как с едой: если вкусно — значит, вредно. Если понятно — значит, примитивно. Эта логика просочилась в академию, академия воспитала критиков, критики сформировали общественное мнение. И вот мы здесь: стыдимся читать то, что нам нравится.

А теперь давайте поговорим о мастерстве. Написать хороший любовный роман — это не «присесть на диван и настрочить за выходные». Нора Робертс, королева жанра, написала более 225 романов. Каждый — с проработанными персонажами, конфликтом, аркой развития отношений. Попробуйте написать хотя бы один роман, в котором читатель поверит в чувства героев. Это требует глубокого понимания психологии, умения выстраивать диалоги, чувства ритма. Критики часто говорят: «Там же всё по шаблону — они встретились, поссорились, помирились». Отлично. А «Одиссея» Гомера — это «парень уехал, долго добирался домой, приехал». Любой сюжет можно свести к примитивной схеме, если очень захотеть.

Есть и гендерный аспект, который все предпочитают не замечать. Любовные романы пишут преимущественно женщины для женщин. И именно этот жанр вызывает больше всего презрения. Совпадение? Детективы, где мужчины мрачно пьют виски и ловят маньяков — это «серьёзная литература». Боевая фантастика, где мужчины мрачно размахивают мечами — «достойный жанр». А романы, где женщины проживают сложные эмоциональные путешествия — «чтиво для домохозяек». Чувствуете, как пахнет двойными стандартами?

Кстати, о Толстом. «Война и мир» — это в значительной степени роман о любви. Наташа Ростова и Андрей Болконский. Наташа и Пьер Безухов. Николай Ростов и Марья Болконская. Уберите любовные линии — и от романа останутся главы про Аустерлиц и философские отступления, которые, будем честны, большинство читателей пролистывает. Толстой это понимал. Он знал, что людей цепляют люди — их страсти, ошибки, надежды. Именно поэтому он вложил в «Анну Каренину» всю мощь своего таланта ради истории запретной любви. Это был его любовный роман. Просто на восемьсот страниц и с поездом в конце.

Современные авторы романтического жанра делают нечто важное: они говорят с читателем о согласии, границах, уязвимости, равноправии в отношениях. Колин Гувер, при всей спорности, подняла тему домашнего насилия в «Всё закончится на нас» — и эту книгу прочитали миллионы, которые никогда не открыли бы социологическое исследование на ту же тему. Жанровая литература работает как троянский конь: под обёрткой развлечения она протаскивает серьёзные идеи.

Я не утверждаю, что каждый любовный роман — шедевр. Конечно, нет. Но и не каждый роман с претензией на «серьёзность» заслуживает внимания. Вы читали современную «литературу» с премиальных списков? Половина — это унылые истории о профессорах средних лет, переживающих экзистенциальный кризис. Написано красиво, спору нет. Но скука такая, что хочется лечь и больше не вставать. И почему-то скука в красивой обёртке считается достижением, а увлекательность — пороком.

Так что в следующий раз, когда вам захочется фыркнуть на человека с любовным романом в руках, вспомните: Шекспир тоже писал про любовь. Остин писала про любовь. Толстой, Бронте, Пушкин — все они писали про любовь. Просто у них не было ярких обложек. А качество литературы определяется не жанром, не обложкой и не мнением критика, который последний раз плакал над книгой в третьем классе. Качество определяется тем, может ли текст пробраться под кожу читателю и там остаться. И с этой задачей хороший любовный роман справляется ничуть не хуже Толстого. А иногда — давайте будем до конца честны — даже лучше.