Тариф «Присутствие»

Денис давно понял: жить самому — неэффективно.

В восемь у него планерка. В девять — вторая, «синк по синку», как шутили в отделе. В час обед с клиентом, который любит поговорить о рыбалке. В семь — день рождения тещи на даче в Кратове, электричка, комары, салат оливье тазами. Один человек это физически не вытянет.

Хорошо, что человека теперь можно и не тратить.

Сервис назывался «Присутствие». Идея простая до гениальности: ты вызываешь дубля. Живой актер, обычный парень с почасовой ставкой, надевает легкую AR-маску — тонкую, как пленка, — и она рендерит на нем твое лицо, твою мимику, твой голос. Родная мать не отличит. Хочешь — рулишь дублем через наушник, подсказываешь реплики. Хочешь — ставишь на автопилот: там сидит алгоритм, обученный на твоей переписке, и ведет себя ровно как ты, только вежливее.

Денис почти всегда ставил автопилот.

Началось все скромно — с планерок. Ну кто по-честному нужен на планерке живьем? Дубль кивал, дубль говорил «давайте зафиксируем и вернемся», дубль ставил смайлики в чат. Начальство было довольно. Начальство вообще не догадывалось — а если и догадывалось, то само сидело в масках, чего уж там.

Потом пошло дальше.

Обеды с клиентом про рыбалку? Автопилот. Корпоратив? Автопилот, еще и танцевал лучше, чем Денис умел трезвым. Родительское собрание у сына? Туда, конечно, дубля — а то живьем начнут спрашивать про домашку.

А потом — дача. Тещин день рождения.

Дениса всегда мутило от этих дач. От тещиного взгляда поверх очков, от разговоров про рассаду, от обязательного «а когда за вторым?». И вот однажды он просто не поехал. Отправил дубля. Сам остался дома, лег на диван, включил сериал и впервые за год почувствовал себя человеком.

Вечером вернулась Аля — жена. Раскрасневшаяся, довольная.

— Ты сегодня был какой-то... легкий, — сказала она, разуваясь. — Мама даже отметила. Говорит, Денис как будто оттаял.

Денис хмыкнул в подушку. Оттаял. Ну да. Дубль-то не в курсе, что теща — теща.

Вот с этого и покатилось.

Он стал замечать неприятную штуку. Дубль жил его жизнь лучше него. Дубль был терпеливее с сыном. Дубль не срывался в пробках, потому что дубль в пробках не стоял. Аля при дубле смеялась. При настоящем Денисе она в основном вздыхала и смотрела в телефон.

Он злился. Потом привыкал. Потом снова заказывал дубля — на выходные, «чтоб отдохнуть». Отдыхал он, впрочем, странно: лежал и думал, о чем они там с Алей разговаривают, эти двое.

К осени подкралась годовщина. Восемь лет.

И вот тут в Денисе что-то шевельнулось. Совесть, не совесть — не разобрать. Но он решил: все. В этот раз — сам. Живьем. По-настоящему. Забронировал тот ресторан на крыше, где они были на первом свидании. Купил цветы — не заказал доставку, а сам, ногами, зашел в ларек и купил, как первобытный человек. Надел рубашку, которую Аля любила. Даже волновался — забытое, детское чувство, будто внутри кто-то легонько щелкал по ребрам.

К ресторану он приехал на двадцать минут раньше. Постоял, подышал. Поднялся на лифте, репетируя, как войдет.

И у окна, за их столиком, увидел себя.

Себя. В той самой рубашке — совпало же, надо же. Со своим лицом, со своей улыбкой, которой он сам так улыбаться уже разучился. Дубль. Кто-то заказал его дубля на их годовщину.

Первая мысль была тупая и злая: кто? Кто посмел? Он что, сам себе заказал и забыл? Он лихорадочно полез в приложение — нет, заказов нет.

А напротив дубля сидела Аля.

Смеялась. Наклоняла голову. Трогала бокал за ножку — она так делала, когда ей хорошо.

Денис стоял в дверях зала, и официант вежливо спрашивал, столик на чье имя, а он не слышал. Он смотрел на жену. И медленно, как холодная вода в ботинок, до него доходило.

Он вышел на лестницу. Достал телефон. Набрал Алю.

Долгие гудки. Один. Второй.

Там, за стеклом, его жена не потянулась к сумочке. Даже не вздрогнула. Продолжала смеяться и трогать бокал.

— Алло, — сказала Аля ему в ухо. Голос был домашний, сонный. Фоном — телевизор, шкворчание чего-то на сковородке.

— Ты где? — спросил Денис, хотя уже знал.

— Дома, — сказала она. И, помолчав, осторожно: — А... ты же на ужине. У нас же годовщина.

Сквозь стекло на него смотрели двое. Его лицо. Ее лицо. Два дубля за столиком у окна, идеальная пара, теплый свет, вино. Они чокались. За восемь лет.

— Аль, — сказал Денис очень тихо. — А кто из нас сегодня решил прийти по-настоящему?

В трубке стало тихо. Только сковородка шкворчала — одна, за двоих.