Табуретка, которая всех помирила

Веду труды в школе села Хвойное, что под Смоленском. Тридцать с лишним лет уже — стены помнят еще советские верстаки, из-под которых торчат ржавые гвозди пятидесятых годов, я как-то один выковырял и чуть без пальца не остался.

Класс у меня разный собирается — от тех, кто гвоздь забить не может, до будущих Кулибиных, которые дома отцу мотоцикл перебирают.

В этом году в восьмом попался парень, Витька Соломин. Руки — золотые, но характер — не подступись. С отцом не разговаривает второй год: развод, новая жена, все как полагается.

Задание было простое: табуретка. Четыре ножки, сиденье, никакой фантазии не требуется.

Витька сделал не табуретку. Он сделал что-то среднее между табуреткой и произведением искусства — с резными ножками, с орнаментом, с петлями кузнечными, которые сам же выковал в гараже у соседа.

Спрашиваю — кому такая красота, Вить?

Молчит. Потом буркнул — отцу, на день рождения. Мол, задолжал подарок за два года.

И вот тут вопрос: как это передать, если они не разговаривают вообще?

Через мать, говорю?

Мотает головой. Через мать — нет, не то.

Решили — на классный час. Пригласили родителей, у нас так заведено раз в четверть, показывать работы. Отец пришел — не ожидал, что позовут именно из-за сына, думал, очередное собрание про успеваемость.

Витька вынес табуретку. Молча поставил перед ним. Отец сел — буквально, физически сел на нее, чтобы проверить, крепкая ли.

Табуретка выдержала. А вот отец — нет.

Мужик здоровенный, метр девяносто, механизатор — заплакал прямо в классе, на глазах у двадцати пятиклассников и их мамаш. Стеснялся, отворачивался, рукавом тер глаза — а слезы все равно текли.

Дальше они разговаривали в коридоре минут сорок. Я слышал через дверь только обрывки — что-то про рыбалку, про мопед, который отец обещал еще в пятом классе.

Табуретку эту теперь на всех выставках школьных показывают как образец работы. А Витька в этом году в колледж поступил, на мебельщика.

Приезжал недавно, привез мне точно такую же табуретку — только маленькую, сувенирную, размером с ладонь. Говорит — учитель труда без табуретки не учитель.

Стоит теперь у меня на столе. Рядом с той самой ржавой гвоздиной пятидесятых годов — на память, чтобы не забывал, с чего все начиналось.