Сведение остатков

У Аркадия Гнездилова была теория: если что-то в мире идет наперекосяк, значит, где-то не сошелся баланс.

Он проверял эту теорию двадцать восемь лет, сидя главбухом на саратовской мебельной фабрике «Уют». И теория ни разу не подвела. Развалился отдел сбыта? Смотри дебиторку. Уволился директор? Ищи, где спрятали НДС. Все в жизни — проводки. Кто-то должен, кому-то должны.

Попал он тоже как-то по-бухгалтерски.

Сидел вечером над годовым отчетом, сверял остатки, глаза слипались. Потянулся к калькулятору — старому, «Ситизен», с залипающей кнопкой «плюс». Нажал итог. И вместо суммы на табло вспыхнуло чужое:

[Добро пожаловать, Носитель. Инициализация…]

Потом кабинет с шкафами дел сложился, как убранная простыня, и Аркадий оказался сидящим за грубым деревянным столом. В зале. В таверне, надо полагать, — судя по запаху прогорклого масла и немытых тел.

Над его собственной головой висела строчка. Полупрозрачная, светящаяся:

[Аркадий Гнездилов. Уровень 1. Класс: не определен.]

— О, — сказал Аркадий. — Понятно. Не определен.

Врать не буду: он не удивился так, как удивился бы нормальный человек. Аркадий вообще плохо удивлялся. Профессиональное. Когда двадцать лет ищешь пропавшие шесть копеек в акте сверки, разучаешься паниковать. Начинаешь искать причину.

Причина нашлась быстро.

Его занесло в гильдию. Называлась она «Стальные Вепри» — Аркадий про себя сразу окрестил ее ООО «Вепрь», так привычнее. Гильдия воевала с монстрами, брала квесты, качала уровни. И — тонула в долгах. Это Аркадий понял в первый же вечер, просто послушав, как за соседним столом ругаются двое.

— Опять зелий не завезли! А в казне пусто!

— Так рейд же принес сорок золотых!

— Принес. А ушло — шестьдесят. Куда — не знаю.

Аркадий поставил кружку. В груди потеплело — знакомо, сладко. Так теплеет, когда в чужом отчете видишь дыру, а рядом никто ее не видит.

— Простите, — сказал он, вставая. — А книга учета у вас есть?

На него посмотрели, как на говорящую табуретку.

Книга была. Толстая, в кожаном переплете, вся в винных пятнах. Вел ее казначей по имени Бурдюк — и вел, мягко говоря, творчески. Аркадий листал ее при свече полночи, и с каждой страницей внутри у него нарастало не возмущение даже — восторг. Профессиональный. Такого бардака он не видел никогда. А он видел многое.

Золото списывали «на нужды». Зелья покупали у одного и того же торговца по тройной цене. Половина добычи с рейдов вообще не приходовалась — «делили на месте». Классика. Схема стара как мир — что наш, что этот.

К утру у Аркадия была не таблица. У Аркадия была картина преступления.

— Слушайте меня, — сказал он на общем сборе, разложив листы. Говорил тихо, без нажима — как говорят люди, за которыми правда цифр. — Ваша гильдия зарабатывает достаточно. Вы не бедные. Вас обкрадывают.

— Кто?! — рявкнул глава гильдии, здоровенный детина по имени Гром.

— По документам? Все понемногу. По факту — вот он.

И Аркадий положил палец на строку. Торговец зельями Пиявус, что сидел тут же, за столом, приглашенный как «уважаемый партнер». Пиявус побледнел. Аркадий развернул к нему листы — спокойно, буднично, как разворачивал акт сверки нерадивому поставщику.

— Вот тут вы продали им шестнадцать зелий. А в вашей же расписке — двадцать четыре. Восемь зелий, которых не было, оплачены золотом, которое было. Каждую неделю. Полгода. Итого…

Система, до этого молчавшая, вдруг мигнула у Аркадия над головой:

[Обнаружено скрытое несоответствие. Проверка данных…]
[Класс определен: Аудитор.]
[Навык получен: Сведение остатков.]
[Уровень 4.]

Аркадий скосил глаза на строчку. Хмыкнул. Даже здесь, значит, за найденную недостачу дают повышение. Логично. Хоть что-то в этом мире логично.

— Что это? — прошептал кто-то. — Он прыгнул на три уровня. Без боя.

— Он нашел вора, — сказал Гром медленно. — Система считает это подвигом.

Пиявус рванул к двери. Не добежал — навык «Сведение остатков» оказался пренеприятной штукой: над головой торговца развернулась вся его бухгалтерия, светящаяся, для всех видимая, до последней украденной монеты. Спрятать было нечего. Цифры не врут. Цифры вообще единственное, что никогда не врет, — Аркадий знал это тверже, чем собственное имя.

Пиявуса увели.

Вечером Гром подсел к нему. Поставил две кружки.

— Останешься? Нам такой нужен. Не мечом махать — казну держать. У нас таких, как ты, отродясь не было.

— Я домой хочу, — честно сказал Аркадий. — У меня годовой отчет не сведен. Двадцать восьмое число на носу.

Гром не понял ни слова, но кивнул уважительно.

Аркадий отхлебнул. Пиво было дрянь — теплое, кислое. Впрочем, он и хорошего пива не любил.

Он уже собрался объяснить, что домой ему правда надо, что дома фабрика, теща, гараж и налоговая, — как Система снова мигнула. По-другому. Не приглашая. Предупреждая.

[Внимание. Обнаружена аномалия баланса мира.]
[Дебет мира: не сходится с кредитом.]
[Расхождение: критическое.]
[Желаете провести полную ревизию?]

Аркадий замер с кружкой у рта.

Вот оно что.

Одно дело — вороватый торговец в одной гильдии. А тут Система прямым текстом говорила ему: где-то в этом мире не сходится большое. Очень большое. Кто-то тянет золото не из одной казны — из всех сразу. Из самой ткани мироздания, если по-бухгалтерски. И этот кто-то делал это давно, аккуратно, по чуть-чуть — как все настоящие расхитители.

По чуть-чуть. Каждую неделю. Полгода? Век? Тысячу лет?

Аркадий поставил кружку. Медленно. Аккуратно, чтоб не звякнула.

В груди снова потеплело — но теперь по-другому. Так теплеет перед большой работой, от которой не отвертишься.

— Гром, — сказал он ровно. — Мне понадобится главная книга. Не ваша. Мировая. Такая есть?

Гром долго молчал. Потом сказал тихо:

— Есть. В столице. В храме. Ее тыщу лет никто не открывал — говорят, кто откроет, тому цифры глаза выжгут.

— Цифры глаза не выжигают, — сказал Аркадий Гнездилов и встал, подтягивая рукава. — Цифры выжигают глаза тем, кому есть что прятать.

До столицы было пять дней пути.

Дебет с кредитом не сходился. А это Аркадий Петрович терпеть не мог.