Сколько стоит книга

— Какой эпиграф к роману выбрал? — Пушкина. — Какую цитату? — «Не продаётся вдохновенье, но можно рукопись продать». — Это вообще-то про другое. — Знаю. Но банк не принимает вдохновение как залог. Проверял.

Звонок издателю в 3 ночи. — Алло?! — Я убил. — ...Кого? — Главного героя. В шестой главе. — Господи, я думал... — Что? А, нет-нет. Хотя подождите. Может и его тоже. Он у вас ещё в офисе, корректор Петров?

— Батюшка, согрешил. Написал роман на 1200 страниц. — Это не грех, сын мой. — Без абзацев. — Покайся. — Одним предложением. — Изыди.

Хотите мгновенно передать динамику власти между персонажами — покажите, кто задаёт темп, а кто подстраивается. Не через слова, не через статус, а через скорость движения. Тот, кто идёт первым и не оборачивается, — главный. Тот, кто подстраивает шаг, — зависимый. Напишите сцену, где два персонажа куда-то идут вместе. Один ускоряется — другой почти бежит. Или один замедляется до мучительной неспешности, и второму приходится гасить порыв. Телесный ритм скажет о взаимоотношениях больше, чем диалог на две страницы. И когда в финале зависимый персонаж впервые пойдёт своим шагом — это будет момент освобождения, не нуждающийся в словах.

Один из самых быстрых способов показать глубину персонажа — заставить его учить других тому, чего он сам не умеет. Пусть ваш герой с разбитым браком советует другу бороться за отношения. Пусть трус объясняет ребёнку, что нужно быть храбрым. Это не лицемерие — это самая честная форма человеческого поведения. Такие сцены создают двойное дно. Читатель слышит совет и видит, что советчик сам тонет. В момент совета герой искренне верит в свои слова — он не лжёт, он транслирует идеал, до которого не дотянулся. Эта щель между знанием и действием — самая человечная черта, какую можно дать персонажу. Один такой эпизод заменяет страницу внутреннего монолога.

Математик-лингвист из Оксфорда преобразовал рисунок годичных колец 300-летнего дуба в текст. Получившийся «роман» из 120 страниц поразительно точно описывает исторические события, которые дерево «пережило».