Приказ к Восьмому марта — подражание стилю Владимира Маяковского

ПРИКАЗ К ВОСЬМОМУ МАРТА

Слушайте!
Если улицы
расцветают мимозой —
значит,
снова
восьмое.

Город обалдел.
Мужчины —
все до единого —
тащат цветы.
Похоже на демонстрацию.
Только растерянней.
И без транспарантов.

Товарищи!
Я —
за женщин.
Целиком.
Безоговорочно.
Но — не за мимозу.
Мимоза —
подлог.
Отговорка.
Три веточки
жёлтой трухи
вместо
трёхсот шестидесяти пяти дней
нормального,
человеческого внимания.

Она
встаёт в шесть.
Или в пять.
Темно ещё.
Гремит —
тихо! —
кастрюлями,
чтоб не будить.
А в этом тихом грохоте —
знаете? —
больше подвига,
чем в залпе «Авроры».
Утрирую?
Приуменьшаю.

Вот — женщина.
Отработала смену.
Потом — домой.
Уроки
с ребёнком,
который не понимает дробей.
Ужин
для мужа,
который не замечает ужин.
Посуда.
Тишина.
И в этой тишине —
один
единственный
вопрос:
«А кто —
обо мне?»

Восьмое марта —
день,
когда вспоминают.
Вспоминают!
Стало быть — забывали.
(Забывали.)

Я бы этот день
растянул на целый год,
как гармонь.
Чтоб каждое утро —
восьмое!
Каждый вечер —
марта!
Но календарь —
не моё ведомство.
Жаль.

Поэтому —
коротко:
несите.
Несите не тюльпаны —
а внимание.
Ежедневно.
Не тост с бокалом —
а тишину,
когда она устала.
Не «дорогая» раз в год —
а имя,
имя её настоящее,
каждый чёртов день.

Впрочем —
и мимозу
тоже несите.
Она —
красивая.
Жёлтая.
Маленькое дурацкое солнце
в целлофане.

Только —
не вместо.
А — вместе.
Вместе
со всем
остальным.

Ясно?