Последний лоцман — новое стихотворение в стиле Николая Гумилёва

ПОСЛЕДНИЙ ЛОЦМАН

Он знал пролив на ощупь — каждый створ,
каждую мель, коварную, как сводня,
и мыс, где ветер менял разговор
с арабского на штормовой. Сегодня

он вышел, как обычно: бинокль, трубка,
кофейник — медный, с вмятиной у дна.
Пролив лежал внизу — зелёный, хрупкий,
с прожилкой масляной. И — тишина.

Но лоцман тишине не верил; тридцать лет
у берегов Адена — это школа:
покой — не мир, а дверь. За ней — рассвет,
и шторм, и мель — внезапно, без протокола.

Он проводил суда: в Бомбей, в Момбасу,
в Коломбо — тридцать пять горячих дней.
Он помнил каждый рейс. По компасу
сверял не курс — судьбу. И жизнь по ней.

Жена? Была. Остались — порт и камень,
якорная цепь, оставившая шрам
на левой; и хромая память
о шторме в Мозамбике. По утрам

он выходил — и чайки, может быть,
его по силуэту узнавали;
а может — нет; но он привык так жить —
считая, что его здесь ждали.

Пролив горел закатом — медным, красным,
густым, как масло, — невозможный свет.
И лоцман лоцманил. Не стал несчастным;
он стал — как мыс: надёжен. Вот ответ.