Почему лётчик, семь раз разбивавший самолёты, написал самую переводимую книгу планеты?

82 года. Ни тела. Ни могилы. Только обломки, поднятые со дна Средиземного моря в 2000-м — спустя полвека после того, как истребитель Lockheed P-38 Lightning с бортовым номером F-5B растворился где-то между Корсикой и континентом. 31 июля 1944 года пилот Антуан де Сент-Экзюпери взлетел в разведывательный полёт. И не вернулся. Точка.

Дальше — версии. Сбит немецким асом. Отказал кислород на высоте. Покончил с собой — усталый, разочарованный, безнадёжно немолодой для военной авиации (ему было сорок четыре, возраст, в котором других пилотов давно списывали на землю). Каждая версия по-своему удобна. Ни одна не доказана железно.

Вот что странно: этот человек к 1944-му уже пережил столько авиакатастроф, что страховщик бы разорился. Ливийская пустыня, 1935-й — рухнул вместе со штурманом, три дня без воды, галлюцинации, спасение чудом (караван бедуинов наткнулся почти случайно). Гватемала, 1938-й — перелом черепа, семь переломов рёбер, месяцы в гипсе. Список можно продолжать долго; я не буду. Суть в другом.

Из этих же катастроф родились книги. «Планета людей» (в английском переводе — «Ветер, песок и звёзды») — прямое следствие того самого ливийского крушения. Не выдумка, не литературный приём — реальный опыт человека, который лежал на песке и считал часы до смерти от обезвоживания. Книга получила премию Французской академии, потом Национальную книжную премию США. Редкий случай, когда авиакатастрофа окупается буквально в двух валютах.

А дальше — «Маленький принц». 1943 год, Нью-Йорк, эмиграция, тоска по разгромленной Франции, куда его — что характерно — даже не хотели пускать обратно как военного лётчика (возраст, старые травмы, врачи разводили руками). Он пишет детскую сказку. Про мальчика с астероида, розу, лиса, змею. Сам рисует акварели — неумело, по-детски, и именно поэтому они работают.

Тираж сегодня — больше 200 миллионов экземпляров. Переведена на 500+ языков и диалектов, включая клингонский (да, тот самый, из «Стартрека») и несколько мёртвых языков, которые вообще-то никто уже не читает вслух. По распространённости уступает разве что Библии. Абсурдная, если вдуматься, судьба для книги, которую французские критики поначалу восприняли прохладно — детская сказка, ну и что.

Тут и зарыта провокация: «Маленький принц» — не детская книга. Совсем. Взрослые читают её детям, потому что удобно, а на деле это трактат об одиночестве, утрате и о том, как взрослые методично убивают в себе способность видеть. Баобабы, разрывающие маленькую планету изнутри, — довольно прозрачная метафора фашизма, написанная человеком, чья родина только что рухнула под гусеницами вермахта. Фраза «Зорко одно лишь сердце» стала настолько заезженной, что её лепят на кружки и футболки — забывая, что произносит её умирающий (в переносном смысле) лис, прощаясь с единственным существом, которое его приручило и теперь бросает.

Сегодня цитаты из Сент-Экзюпери воруют все подряд. Бизнес-тренеры на корпоративах вешают на слайды: «Если ты хочешь построить корабль — не собирай людей, чтобы носить брёвна, а научи их тосковать по бескрайнему морю». Красиво. Только вырвано из контекста лётной биографии, где автор буквально описывал управление воздушной почтой в 1920-х над пустынями и горами, а не мотивационный семинар в конференц-зале с плохим кофе.

Он умер, так и не узнав, что стал самым тиражируемым франкоязычным писателем в истории. Не узнав, что его роза с планеты Б-612 попадёт на пятидесятифранковую купюру. Не узнав вообще ничего из того, что случилось после того, как P-38 исчез над водой в тот июльский день.

И, может, в этом всё дело. Книга о человеке, который улетает домой — на свою планету, к своей розе, — оставляя тело валяться где-то в пустыне (в буквальном финале сказки маленький принц просто падает, «как падает срубленное дерево»), написана автором, чьё собственное тело искали шестьдесят лет и так и не нашли толком. Совпадение, конечно. Но из тех совпадений, от которых бегут мурашки, даже если ты не веришь в предзнаменования.